И вот ещё что, смотри, сидим мы с тобой здесь в комнате, ты в камке, я песчанке и спокойно разговариваем, вот только не все в камках, такие, как вы с Жанной, сюда столько мрази лезет, по которой верёвка или пуля плачет, что процент нормальных будет очень небольшим. И как отличить нормального от ненормального, к которому ты спиной повернулся, а он тебе пулю туда вогнал?

Сергей задумался, доводы Максима были железобетонными.

— Думаю, этот вопрос решать придётся на практике, — наконец, произнёс он, после чего перегнулся через стол и протянул Максиму руку.

Тот её пожал, пожал крепко, по-мужски. — И прошу относиться к моей спутнице со всем уважением и не делать подкатов. Это не просьба, а так, дружеское предупреждение.

— Хорошо, — согласился бывший мент. — Но я так понимаю, вы не вместе?

— Нет. При переходе сюда она потеряла мужа, а я хорошего друга. И когда её горе схлынет, это изменится, у нас вроде как взаимная симпатия.

— Буду иметь в виду, — улыбнулся Максим. — И если мы договорились, то у меня есть просьба, вам ведь не слишком нужны трофеи от сегодняшнего боя? У нас почти не осталось боеприпасов.

Но там есть пара пулемётов, оба дегтяря, но один стандартный старый ДП с блином сверху, а второй РПД 44 года выпуска. Поскольку обоих пулемётчиков завалила твоя подруга, то и права на них у вас, но нам бы не помешала огневая мощь.

Сергей размышлял не долго.

— Забирайте старичка, мы возьмем то, что поновее. Боеприпасы тоже забирайте, ну банки к РПД нам, конечно. Остальное всё ваше. Только, если у них есть золотые побрякушки, делим пополам. Продукты нам без надобности.

— С тобой приятно иметь дело, — вставая, произнёс Макс. — Слушай, а почему ты мне поверил?

Рыбак какое-то время молчал.

— Я сам недавно отсидел, вышел за полгода до перехода сюда. Там я видел разных людей. Видел тех, кто ломался под обстоятельствами, видел тех, кому приходилось становиться жестокими ради того, чтобы выжить. Большинство, конечно, ублюдки редкостные, но ты не похож на них. Ты похож на человека, который прошёл через всё это дерьмо и не потерял человечности. Ведь могли вы с приятелем ночью попытаться захватить дом и Жанну, но не стали, как и в бою не отошли в сторонку, а честно помогли, причём, если судить по цвету формы, вроде как против своих выступили.

Думаю, несмотря на то, что ты когда-то оступился, ты остался человеком, слову которого можно верить. А вообще не спрашивай, я просто чувствую. Думаю, ты из породы людей, которые, если и захотят меня убить, то не будут делать этого во сне, они выстрелят в грудь, когда я буду трезв, вооружен и готов к бою.

Макс кивнул и вышел.