Мы тебя залатали, как могли, доведем дело до конца, а там доставим тебя к докторам, думаю, что отделаешься легко.

– С Тахиром что? – простонал Глеб.

– Зарыл я его прямо здесь, в лесочке. Жалко, конечно, паренька, но что уж теперь… Говорил я ему, не лезь…

– Ну, хватит! – осадила Прохора Юлия и снова уселась за стол.

– Хватит так хватит. Так, Глебка, если пришел в себя, садись за стол, – скомандовал Прохор. – Поесть тебе не помешает, крови много потерял. Так что садись, набирайся сил.

Глеб с трудом поднялся и, пошатываясь, добрался до стола. Увидев картошку и тушенку, он почувствовал, что и в самом деле ужасно голоден.

Глеб набросился на еду. Умяв полбанки тушенки и пять картофелин, Глеб кивнул на лежавшего в углу пленника:

– А этого… Как же вы его сумели?

– Тебе спасибо, – усмехнулся Прохор. – Когда ты гранату в окно кинул, Медник ее схватил и выбросить попытался. Только не успел. Разорвалась она прямо в воздухе. Так что и ему, и тебе досталось. Мы вас обоих без сознания нашли, его связали, а тебя перевязали, как смогли.

– Ладно, поели, попили, пора и за дело. Раз ты оклемался, пошли, осталось в этом деле точку поставить.

К ущелью они добирались не меньше часа. Медник со связанными руками шел первым, ноги его то и дело заплетались. Прохор и Юлия шли за пленником, Глеб все так же плелся позади. На этот раз он не осматривался, а шел, так же качаясь, постоянно глядя себе под ноги. Когда они добрались до места, того самого, где несколько дней назад были расстреляны их товарищи, Медник уселся на землю и огляделся.

– Ждешь кого? – недобро поинтересовался Прохор. – И не надейся, фрицы твои тебе уже не помогут. Драпают твои фрицы, а тебе драпать уже не придется.

Тут ты наших ребят порешил, тут же и ты останешься.

Прохор подошел к оврагу, в который в свое время были сброшены тела расстрелянных Медником подпольщиков.

– Ну что, Медник, скажешь что-нибудь перед смертью?

Медник зло сверкнул глазами:

– Я все уже тебе сказал, гнида большевистская. Ненавидел я вас, коммуняк, всегда, ненавижу и теперь. Стреляй уже в конце-то концов, чего тянешь? Много я за свою жизнь таких, как ты, ухлопал, ты даже не представляешь сколько. И даже сегодня не сплоховал, пацаненка вашего щелкнул.

Стреляй, гаденыш, да дело с концом.

Прохор подошел к пленнику и, схватив его за рукав левой рукой, подтащил к краю пропасти, после чего поманил Юлию.

– Меня тут псина покусала, а левой стрелять не с руки, так что давай ты! Справишься?

Юлия подошла не сразу, потом все же решилась и, подойдя, выкрикнула:

– За гнусное прислуживание фашистским оккупантам приговариваем тебя, Демьян Медник, к смерти. За нашу Родину, за наших боевых товарищей… За Тахира… Умри, тварь!

Медник оскалился и плюнул Юлии в лицо.