Баронесса Вальдек-Эрмоли и те, кто хотел с ней разговаривать. Князь Волмонтович…

– Извините, я не знаю этих людей. История не сохранила их имен. Но, судя по вашему тону, все они – иллюстрации к сказанному мной.

– Я одного не понимаю, – прервал Переговорщика Огюст. – Каким это боком ко мне? Кровь я не пью, не людоедствую…

– Вот потому и не людоедствуете, что мы постарались! – возликовал глаз. – Корректный запуск! Тонкое инфо-волновое воздействие! – и никаких побочных эффектов.

– Но все же… Воздействие было? Было. Значит, допустимо и воздействие, которое выведет историю из обычного русла! Та же многоствольная пушка…

– Далась вам эта пушка, – устало вздохнул глаз.

 – Не хотел грузить вас основами информационной проводимости континуума, но придется. Постараюсь разъяснить на пальцах. Время имеет определенную «упругость», связанную со встроенным в него естественным защитным механизмом. При попытке прохождения информации, использование которой потенциально способно привести к темпоральным парадоксам, время «пружинит». Срабатывают… м-м-м… упругие фильтры. Та часть информации, которая представляет опасность, просто стирается.

– Нет. У носителя информации.

– То есть я забуду все, что вы мне рассказывали?!

– Не все. Только то, что нарушит магистральное течение хронопотока.

– А кто определяет, что нарушит, а что – нет?

К горлу, которого у Огюста не было, подкатила волна паники. Он припомнил, как в разговоре с Эрстедом напрочь забыл судьбу его сына. Вот она, причина! «Потомки» способны на все! Они уничтожат его память! Ампутируют нежелательные воспоминания, сомнения поместят в карантин! Они, наверное, в силах стереть все, что им заблагорассудится.

И он забудет о готовящемся похищении, о черном ромбе-»накопителе», ждущем новых душ; станет сотрудничать с «жижей» не за страх, а за совесть… А когда выполнит свою миссию – от Огюста Шевалье просто избавятся.

Подкрутят винтик в «программе» – и превратят в упыря, алчущего крови!

– Сам континуум и определяет. Закон природы.

«Закон!..» – рассмеялись вдали колокольчики.

Летя сквозь хрустальный звон, блудная душа Огюста Шевалье всеми силами цеплялась за свою память, как утопающий – за соломинку.

Он не знал, что из этого получится – и получится ли хоть что-нибудь.

…скорпена, морской черт, тригла, барабулька…

– Ваше мнение, друг мой?

– М-м… Извините, князь. Я запоминаю.

– О-о, это святое. Молчу.

…мерлан, белый окунь, солнечник, морской петух…

Посещение водолечебницы запомнилось навсегда. В парке, окружающем здание, прогуливались здоровые люди, полагающие себя больными. Настоящие больные – истинная редкость! – чувствовали себя здесь неуютно.