– Выпей! – посоветовала ему, отдав бутылку.

Затем потянулась к его бедру, решив, что раз уж шить, то шить!

Закончила, чувствуя себя близкой к обмороку. Зато раненый изморец приговорил всю бутылку, приказал принести ему еще одну, после чего начал петь песни на чужом, отрывистом языке и попытался меня лапать.

На это я, выловив чужую руку у себя из-под юбки, подумала, что лечение, несомненно, прошло успешно и больной будет жить.

– Руку убери! – приказала ему, потому что Сигурд так и норовил погладить меня по ноге, с каждой попыткой забираясь все выше и выше.

– И больше никогда так не делай! Иначе заснешь, а я, как и обещала, пришью твое хозяйство одно к другому.

На это он послушно вытащил руку, а я встала, посоветовав ему выспаться, а затем выразила надежду, что в ближайшие часы его не придут еще раз убивать, потому что мне тоже не помешало бы немного отдохнуть.

Я буквально валилась с ног от усталости.

И нет, сказала ему, спать я буду одна, в своей комнате, а ему не стоит забывать о моей «волшебной» игле и не менее волшебном арбалете моего управляющего. Поэтому в гости я его не жду.

– Я скоро уйду, – посерьезнев, неожиданно произнес Сигурд, – но никогда не забуду твоей доброты и смелости, Лорейн Дюваль! Ты спасла мне жизнь.

На это я пожала плечами, заявив, что «Сквозняк» сам по себе вполне гостеприимное место, так что добро пожаловать к нам в гости, когда все закончится. Обогреем, накормим, напоим. Если, конечно, есть деньги.

Нет, за мое лечение платить ничего не нужно. Он был моим первым пациентом, так что я рада потренироваться. А вот за выпитую бутылку и разбитое окно рассчитаться не помешает – но пусть он все решает с Леннартом.

После чего вышла, оставив его одного.

В обеденном зале я уставилась на Олафа и Леннарта, приканчивающих очередную бутылку, и на недовольную Эмилию, поглядывающую на своего мужа исподлобья. Заявила ей, что их комната еще какие-то время будет занята – раненому надо отлежаться, – так что на эту ночь им стоит выбрать одну из свободных.

А завтра… Завтра будет новый день, и мы во всем разберемся!

Затем посмотрела на мужчин, которые тут же дружно отозвались, что дверь и ставни они починили, а к стекольщикам можно будет наведаться только утром. Так что мой приказ выполнен, госпожа Дюваль!..

Кивнув, стала подниматься по лестнице, размышляя о том, что неплохо бы поставить свечку и возблагодарить Святую Эрдину за то, что мы с Анаис все еще живы, и попросить у Нее, чтобы чудовищная ночь поскорее закончилась и снова взошли два солнца – Иртэ и Врон.

Замерла, внезапно осознав, что думаю совсем как Лорейн Дюваль, – потому что подобные мысли для меня были слишком уж чужеродными.