Знала – в этом зале я была единственной, кто может удержать ревнивого ярла от убийства моего собственного брата.

– Сигурд, остановись! – попросила у него, смело встав у того на пути.

На ярле была грязная походная одежда, засаленные волосы спадали на лицо – ну что же, неделя в походе и затяжные бои никого не красят, даже бравых воинов. От изморца несло крепким потом – его и, подозреваю, лошадиным, потому что через распахнутую дверь до меня донеслось нетерпеливое ржание.

И я отстраненно подумала…

Если все это не закончится кровавой бойней и они все-таки останутся в «Королевском Клинке», тогда помимо дюжины изморцев нам придется заняться еще и их лошадьми.

Накормить и напоить одних и вторых.

Допустим, с первыми мы еще справимся, потому что пива у нас был целый погреб, мяса мы закупили с размахом, на плите томился чан с пловом, а тушеных овощей наготовлено было на целый взвод, потому что я что-то подобное подозревала…

Но что нам делать с лошадьми?! Конюшня-то у нас есть, но она вечно пустовала, и я не видела запасов сена или же… корма. Боги, чем вообще кормят лошадей?!

Я ничего об этом не знала, а в Вардене и у де Эрве всегда были свои конюхи, и Лорейн не утруждала себя такими заботами.

Впрочем, сперва предстояло разобраться с ярлом, который, на мое счастье, явился без голов врагов и окровавленной сумки с сердцами Лилий. Зато у него был меч, притороченный к боку, и боевой топор, острие которого выглядывало из-за широкой спины.

– Сигурд, это мой брат! – выдохнула я, загораживая этого самого брата, потому что тот, конечно же, меня не послушал. Не остался сидеть за столом, а встал и притопал за мной. – Его зовут Артур… Артур Дюваль. Артур, это Сигурд… Ярл Сигурд Раньерк! И он…

Задумалась, не в состоянии ответить, кто он для меня.

Смотрела на бородатого, пропахшего чужой кровью и своим триумфом мужчину и понимала, что он для меня никто, потому что так и не успел стать кем-то.

И ещё – что я не испытывала к Сигурду никаких чувств, кроме закономерного опасения, что этот мужчина может причинить мне массу неприятностей, а я только начинала привыкать жить спокойно. Поэтому мне втайне хотелось, чтобы он навсегда убрался из моей таверны и забыл сюда дорогу.

Да, признаюсь, когда-то я спасла ему жизнь, за что он меня отблагодарил, с размахом отпраздновав сей факт в «Сквозняке».

Затем его люди остались в моей таверне и делали нам «кассу» несколько дней подряд.

На мой взгляд, мы с Сигурдом были в расчете.

– Он мой хороший друг, – наконец, сказала я.

На это «хороший друг» поморщился, не сказать что довольный такой характеристикой, но убивать моего брата все-таки передумал.

– Твоя сестра спасла мне жизнь, – заявил он, и изморский акцент в его речи на этот раз чувствовался очень и очень сильно.