Сомлевшая Катерина, совсем съехавшая на пол и закрывшая руками лицо, сообразила, что сама лично, собственными руками, одежду эту самую ему и передала. И именно как у дворянчика, как выразился Ивашка. Хорошая рубашка, штаны, сапоги и кафтан. Жаруся, не выносившая когда рядом были плохо одетые люди, расстаралась, а так как сама-то была в виде голубки, Катерина поганцу одежду и вручила.

Кате было очень плохо. Стало жутко стыдно, и обидно и больно!

— Это же что, он мог и не только этим мальчишкам рассказывать такие небылицы! — Катя сидела на полу и схватилась за голову. И почувствовала такую ярость, что готова была в лицо дрянному мальчишке заорать любые оскорбления, кинуть в него что-то тяжелое.

Ярость поднималась дурной раскаленной волной, грозя захлестнуть её с головой. Почему-то концы пальцев стали горячими, как будто жар, заливавший её лицо, перекинулся на руки. Катерина испугалась.

— Так, это уж совсем мне не надо! Кто его знает, что со сказочниками в ярости в Лукоморье может происходить? — ей представилось, что она становится каким-то монстром, кидающим сгустки пламени, стекающие с пальцев. — Брррр. Нет уж, надо убраться отсюда и остыть, успокоиться.

Только вот как?

Катерина чувствовала, что видеть Ивашку просто не может! Сивки нет, Волка тоже, да может и к лучшему, Катиного обидчика он бы просто прибил бы! — Зато белоконная уздечка есть! — Катерина быстро вскочила, выглянула в окно. В саду никого не было. Она прихватила сумку. Написала записку Коту, что поехала прогуляться, и бегом выскочила в сад. Там проследовала в самый заросший угол, и найдя старый пень, накинула на него уздечку. Через миг она птицей взлетела в седло, наверное, от злости, и даже не пришлось искать с чего бы туда залезть.

Без приступочки обошлась. Одежду от горла до кончиков сапожек плотно закрыл длинный плотный плащ.

Белоконный пошел, как только Катя тронула узду. Она не стала утруждаться открывание калитки, конь её просто перепрыгнул. Хорошо хоть, что в проулочке, куда калитка выходила, никого не было. Катерина сдерживала свое желание лететь как можно скорее, пока они не выбрались из города, запруженного народом и телегами. У неё даже хватило выдержки улыбаться и кивать на приветствия и пожелания. Катя проехала ворота, помахав удивленным стражникам, а потом быстрее, быстрее, на боковую дорогу, дальше, дальше через широченный луг, и дальше в лес.

Конь всё увеличивал скорость, и по лесной пустой дороге уже несся белоснежный вихрь. Тяжелый плащ летел за спиной, мешал, и Катерина его убрала, прикоснувшись к перышку. Начался мелкий осенний холодный дождь, и он смывал злые слезы и остужал пылающие щёки. Катерина доехала до темного глубокого озерца, спешилась, намотав повод на руку, и пошла не разбирая дороги, пока не устала.