Когда ещё предлагал тебе, когда сопли у тебя под носом висели, и был ты тут никто. А ты увлёкся этими твоими игрушками непонятными. А хочешь, я придурка Наташкиного в шею сейчас, а ты женишься? А я Машку твою заберу. Семьёй будем, – ржёт, а Кота даже тошнить начинает от перспективы такой.

– Спасибо, дядя Петя, но я как-то сам разберусь.

Котовский поднимается и, без особого желания пожав руку Савельеву, уходит.

Захлопнув дверь в машине и отъехав от дома Петра Николаевича, притормаживает на обочине. Ему нужно подумать, сложить те части пазла, которые ему сейчас вручил Савельев.

Мать-алкашка. Долги. Переезды. Не затасканная. Отказала Савельеву. Представление его о нынешней Маше начинает не состыковываться с тем, что он себе представлял. Обмороки, кровотечения, истощение. Неужели так всё плохо? И как ему теперь реагировать?

Игорь чувствует диссонанс. И сильный. Всё неправильно, всё не так, как должно быть. И даже не тянет в медитацию. Шибари не сразу для него стало пикантной приправой к сексу. Прежде он открыл его для себя как способ научиться концентрации, контролю над собственным телом и эмоциями. В любой непонятной или сложной ситуации прибегал к медитациям, и это всегда помогало.

Рос опыт, рос и эффект.

Но сейчас Игорь не хочет в обвязку. Сам не понимает почему. Светлана – хороший риггер*, ненавязчивый, тактичный. Занимается только тем, за что Игорь ей платит. Она никогда не проявляла ни излишнего любопытства, ни сексуального интереса. Она научила его азам техники и философии шибари, но никогда не переходила черту. Но сейчас даже для технического момента наложения бондажа он видеть её не хотел. Никого не хотел.

Внутри бьётся диссонанс. Несогласие с собой.

Несоответствие. Тема для него интересна не столько в физиологической плоскости, сколько в психоэмоциональной. Его привлекают ритуалы, неукоснительное следование им. Неопровержимые постулаты: Безопасность, Анонимность, Добровольность.

И если анонимность он Маше может обеспечить, однозначно гарантировать максимальную безопасность, потому что Кот никогда не сделает с нижней того, в чём не уверен, не обладает достаточными знаниями и техникой, то с добровольностью возникают вопросы."

"Она пришла сама, да, сама вручила ему карты в руки. Но действительно ли ей это не претит? Здесь Игорь ощущает вину.

Она давит, вызывает сомнения во всей этой затее. На вводной сессии Маша была возбуждена, тут сомнений у него нет. Но насколько далеко он может зайти, чтобы не сломать её? Игорь сказал, что сам определит рамки, но сможет ли? Прочувствует? А что если он уже её ломает? Если игра ей не подходит совсем?

Что если тематическая сессия из строго спланированной игры превращается в механизм возмездия за разбитое некогда сердце? Не переходить на личности не получается.