Настроение папа мне, конечно, испортил — романтический флёр испарился, как не бывало. Но когда Курт тянет ко мне руки и заключает в объятия, мир снова начинает играть радужными красками. Он чисто выбрит, аккуратно причёсан и одет в потрясающий костюм. А как от него пахнет…

Если бы у меня спросили, чем пахнет секс, я бы ответила, что пахнет он Куртом Рейнхардом.

— Наши старики порой бывают жутко несносными. Не обижайся на него. К тому же я правда тот ещё экземпляр. Если бы моя сестра привела в дом подобного типа, я бы лично вызвал его на дуэль.

Он всё слышал. Слышал, но защищает папу.

— Всегда мечтала подцепить плохиша, от которых мамы просят держаться подальше, — тянусь к его губам, и к чертям помаду.

Когда мой рот оказывается во власти его, я сразу же забываю, что было секунду назад. Я уже не хочу в ресторан и мне плевать, что с волосами я провозилась целый час. Пусть портит причёску, рвёт на мне не только бельё, но и платье. Пусть делает, что хочет, лишь бы просто был рядом.

Тяну его в сторону спальни, но он мягко меня останавливает, чем вызывает недоумение.

— Полегче, амазонка. У нас вся ночь впереди. А сейчас я хочу пойти с тобой на свидание в тот дико пафосный ресторан. Ты заслуживаешь, чтобы всё было как положено и пусть эти снобы в лаковых ботинках захлебнутся слюной от зависти, что рядом со мной такая женщина.

— Ты тоже в лаковых ботинках

— Ох, дьявол. Я рискую свалиться замертво.

— Я сделаю тебе искусственное дыхание.

Снова целую его, но уже не с намёком на страсть, а вкладывая в поцелуй благодарность за поддержку, что он, сам того не ведая, мне оказывает.

Вот не зря я прилежно подаю бедным у метро. Видимо, Курт ниспослан мне небесами в благодарность за моё милосердие.

Ну, и должен же был уже кто-то открыть мне дверь в мир большого секса.

Утром я едва не просыпаю работу, наверное, впервые в жизни. И уж точно впервые в жизни хочу послать эту работу куда подальше. Теперь у меня появились другие радости — это горячий мужчина в моей постели ночью, сладкая истома в его объятиях утром. Общий душ, кофе и жирные вредные пончики.

Мне нравится смотреть, как он расхаживает по моей кухне в фартуке на голое тело; нравится, как сексуально он разбивает яйца и нарезает бекон. Даже кофе он наливает так эротично, что сразу просыпается ужасный голод. И я сейчас не о глазунье.

Но работу всё-таки никто не отменял, поэтому, добравшись до "ЭмЖиЭм, я спрыгиваю с мотоцикла и стягиваю защитный шлем.

Да, я ехала на работу на мотоцикле. В сторогом офисном костюме и на каблуках.

— Я заеду за тобой к семи, а после поедем в Сохо, у меня сегодня выступление, — он тянется к моим губам, попутно заботливо приподнимая воротник моего лёгкого полупальто. — И будь добра — в следующий раз надень что-то более подходящее.