Вика, манерно покачивая бёдрами вплывает в мою обитель, и с любопытством осматривается по сторонам.

— А у тебя тут действительно шикарно. Моя сестрёнка большая шишка. Круто. — Не спрашивая разрешения плюхается на моё кресло и крутится вокруг своей оси.

Сложив руки на груди с спокойно смотрю на её проказы и гадаю, какого рожна она здесь забыла. Наши отношения никогда не были слишком близкими — всё-таки большая разница в возрасте даёт о себе знать, а после её выходок на воскресном барбекю я и вовсе стала относиться к ней с предельной осторожностью.

— Кажется, ты перепутала парк аттракционов и серьёзную организацию. Карусели за углом, здесь ворочают миллионами.

— Ой, брось, не будь букой. Неужели ты не рада меня видеть?

— Если бы ты не пыталась залезть в трусы к моему мужчине, восторг был бы правдоподобнее.

— К твоему мужчине? — Вика, крутящая до этого в руках подставку для концелярии, зависает. — К какому именно мужчине? Олегу Шмелю или Курту Рейнхарду?

Ах вон оно что! Маленькая заноза. Выходит, она в курсе моей махинации.

Оборачиваюсь на дверь и, убедившись, что та плотно запрета, отбрасываю церемонии:

— Мы с подружками ходим каждое воскресенье в 'Сохо", — чувствуя себя явно на коне, Вика неторопливо поднимается и, обойдя стол, становится напротив, в точности отзеркалив мою воинственно настроенную позу. — Ты смогла обвести вокруг пальца всех, но не меня.

— А тебе не кажется, что совать нос в дела взрослых — признак плохого воспитания?

— Мне уже восемнадцать и стопудово я первая на него глаз положила! Когда я увидела его тогда в ресторане, в твой день рождения, то просто дар речи потеряла. Подумала, что это какой-то розыгрыш, но потом ты притащила его на воскресные шашлыки по-прежнему представляя всем как Олега… Ну, знаешь ли, это уже перебор! Тебе что, одного мало? Это со мной Курт должен встречаться!

— Потому что я подхожу ему больше! Я молодая, обожаю тусовки, знаю наизусть все его песни и, — запрещённый приём, — у меня нет морщин.

— У меня нет морщин! Мне всего лишь тридцать!

— А мне на двенадцать лет меньше.

А это уже хук под дых.

Может, вызвать охрану и с почестями выдворить её отсюда? Хотя показывать свои эмоции это практически расписаться в своём поражении.

— Понятия не имею, почему ты выдаёшь Курта за Олега, но меня это и не очень-то интересует, — демонстративно рассматривает окрашенные алым ногти. — Я всего лишь хочу, чтобы ты уступила Рейнхарда мне.

— Уступила? Курт не место в общественном транспорте и он сам в состоянии выбрать, с кем ему быть. И он выбрал меня — сморщенную тридцатилетнюю курагу. Да, представь себе, ты и твои персики остались не у дел.

Вика щурит подведённые чёрным карандашом глаза и улыбается. Очень и очень недобро.