Как ни в чём не бывало приземляюсь рядом с Рейнхардом, краем глаза отметив, что таки да, рубашка уже совсем сухая.

Мама берёт в руки огромный салатник и подкладывает Курту внушительную порцию откинутых на пару́ овощей. Судя по его плохо скрываемой кислой мине — делает она это не впервые.

Мама очень старается показать себя примерно-показательной тёщей, и я не могу не быть благодарной за её рвение. Если семья — каменная стена, то в нашей семье мама её амбразура.

Кивнув на меня, Ольга Марковна по-свойски наклоняется к уху Ганса:

— Она всегда так долго прихорашивается?

— Увы, да.

На прошлой неделе опоздали на рок-концерт, зато туфли к сумочке в тон подобрали. Правда, милая? — оборачивается Курт и нежно накрывает мою руку своей здоровенной как ковш экскаватора ладонью.

— Ульяна, ты ходишь на рок-концерты? — мама в ужасе кривит окрашенный алым ротик. — Туда, где кучка неотёсанных бородатых мужланов бьют бутылки о голову и горланят непристойные песни?

— Дурной пример заразителен, — бурчит под нос отец. — Вспомни, в чём он явился на юбилей дочери — кожа, заклёпки, драные джинсы.

Ещё и перегаром несло.

— Папа! — с укоризной обрываю отца, почему-то оскорбившись.

Никогда прежде не видела его таким взвинченным, что это на него только в обществе Рейнхарда находит?

— А смотрите, что у меня тут е-есть, — пьяненько тянет дядя Яша и через мгновение гостиную заполняют скрипучие звуки танго.

Старый граммофон — главная гордость дядюшки, на каждой вечеринке он неизменно ставит раритетные пластинки, заставляя всех отплясывать под Муслима Магомаева или допотопную "американьщину".

— Музыка моей юности, вам нравится ретро, Олег? — покачиваясь в такт мелодии раскраснелся дядя Яша.

— Просто обожаю. Как раз пора растрясти брокколи. Потанцуем? — Курт поднимается и протягивает мне ладонь. Выбора нет: под умильное улюлюканье родных неохотно встаю следом и позволяю вывести себя на самый центр гостиной.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть — ноги отдавлю, — сквозь улыбку шиплю своему напарнику и громко охаю, когда он виртуозно подхватывает меня рукой за поясницу, и наклоняет назад так низко, что я вынуждена поднять правую ногу.

— Если ты не знала, то я отлично танцую, — он возвращает меня на место и прижимает к себе так тесно, что я ощущаю как бьётся его сердце. А ещё этот умопомрачительный аромат…

Грациозно развернувшись, вытягиваем перед собой сцепленные замко́м руки и синхронно поворачиваем голову влево.

— Отлично танцуешь? Значит, ничего не мешает. Нашёл чем хвастаться.

— Это ты о чём? — уголком губ спрашивает он и делает резкий выпад вперёд, затем так же порывисто возвращаясь на исходную.