Если ей захочется узнать, что действительно хранится у него внутри, тогда придется самой расколоть эту оболочку. Весьма опасная затея! И нежная, умная молодая женщина – такая, как Кейт! – должна бежать, бежать от него что есть мочи прочь.

Но для него она не Кейт. Он назвал ее Кэти. А Кэти была храброй девочкой, даже перед лицом собственных страхов.

«Будь храброй, моя Кэти!»

Да, ей это ой как понадобится.

– Должна сказать, я разочарована. У него нет фаллоса.

– Как? – переспросила Кейт и засмеялась.

Когда они вышли к месту, где решили устроить пикник, Хэтти, подбоченившись и зажав в зубах сигару, окинула взглядом убегавший вниз зеленый склон с несколькими пастбищами.

– Вообще нет фаллоса. – Она выпустила облачко дыма. – А я так надеялась, учитывая, что он известен как «Длинный человек».

Кейт и Ларк обменялись веселыми взглядами и обе обернулись, чтобы лучше разглядеть гигантский контур человека, высеченный в меловом грунте. Древняя фигура протянулась через весь склон, и белая линия четко выделялась на фоне зелени.

– Мы с Эймз ездили в Дорсет, чтобы увидеть «Грубого мужика» в Серн-Аббасе, – продолжила Хэтти. – Гигант, изображенный там на склоне холма, – великолепный язычник, причем совершенно голый, с жуткой гримасой на лице и здоровенной суковатой дубиной в руках. Можно не упоминать, что эрекция у него просто монументальная.

Лорд Дру нахмурился.

– Ну в самом деле, Харриет! Хватит обсуждать фаллосы. Не пойму, с какой стати вас с Эймз это так волнует.

Хэтти послала брату многозначительный взгляд.

– Я говорю о художественном впечатлении. – Она показала на древнюю фигуру на склоне. – Вот это – просто силуэт. Никаких персональных черт. Поза у него жесткая и статичная, не правда ли? И помещен он между какими-то двумя прямыми линиями.

– Я бы сказала, что это дубинки, – предположила Кейт. – Возможно, что-то вроде компенсации. У него отсутствует монументальная эрекция, зато есть две длинные дубины.

Вытащив сигару изо рта, Хэтти в шоке уставилась на нее.

– Да неужели, мисс Кейт Тейлор!

Кейт была раздосадована на себя. О чем она только думает, что пытается доказать своей грубостью? Грамерси аристократы. В лучшем случае она им дальняя родственница, а в худшем – совершенно чужой человек. И пусть Хэтти позволяет себе сомнительные шутки, это вовсе не означает, что ей можно следовать ее примеру.

Хэтти повернулась к брату.

– Она мне нравится. Пусть остается.

– Кейт останется в любом случае, нравится она тебе или нет.

– Я думаю, это правильно, – согласилась Хэтти. – Если бы дружелюбие являлось непременным требованием для того, чтобы войти в нашу семью, Беннета уже несколько лет назад нужно было бы отправить в постоянную ссылку.