Кожу начинали колоть тысячи иголок, когда Торн находился рядом, а в те редкие моменты, когда обращал на нее внимание, его взгляд словно пронзал до костей.

– Выше подбородок, – тихо напомнила она мисс Элиот и самой себе. – И продолжай улыбаться.

Кейт начала играть финал дуэта, но когда подошел момент вступить Анабел, та сбилась.

– Прошу прощения, я просто… – едва ли не шепотом пролепетала девушка.

– Он опять поморщился?

– Нет, хуже: на этот раз пожал плечами.

В некотором раздражении Кейт повернулась и метнула взгляд в сторону стойки.

Мисс Элиот закивала:

– Нет, правда. Просто ужас какой-то.

Это стало последней каплей: ладно, он не обращал внимания на ее учениц, морщился, – но пожимать плечами… это уж слишком.

– Я сейчас же поговорю с ним. – Кейт поднялась с табурета.

– О, не надо! Умоляю вас.

– Все будет в порядке, – заверила ее Кейт. – Я его не боюсь. Он, может, и груб, но, думаю, не кусается.

Она пересекла комнату и остановилась, едва ли не касаясь его плеча, набралась решимости, чтобы постучать пальцем по эполету с кисточками на кителе красного цвета.

Почти набралась, но…

Однако вместо этого откашлялась, прочищая горло.

Ей еще не доводилось встречать мужчину, который выглядел бы так сурово. Лицо, будто вырубленное из камня, представляло собой набор острых углов и необработанных поверхностей, словно местность, на которой она не видела ни укрытия, ни укромного уголка, где можно было бы спрятаться. Рот зловещий и узкий, как порез. Темные брови недовольно нахмурены. А вот глаза… глаза такие голубые, каким бывает лед на реке холодной зимней ночью в полнолуние.

«Выше подбородок! И улыбайся!»

– Как вы могли заметить, – начала Кейт как можно легкомысленнее, – я тут даю урок музыки.

– Видите ли, мисс Элиот очень нервничает, когда приходится играть в присутствии посторонних.

– Вы хотите, чтобы я ушел?

– Нет! Не хочу. – Кейт удивил собственный ответ.

Просто так она его не отпустит: он и так всегда уходил – это у них была такая манера общения время от времени. Кейт собрала в кулак всю решимость и постаралась выглядеть дружелюбной. Он всегда находил причину, чтобы тут же выйти из комнаты. То была странная игра, от которой она уже устала.

– Я не прошу вас уйти, напротив: мисс Элиот нужно привыкнуть играть на публике. Мы собираемся выступить дуэтом, так что я приглашаю вас стать нашим зрителем.

Он в некотором недоумении разглядывал ее и молчал.

Кейт уже давно привыкла к бесцеремонным взглядам: знакомясь с кем-либо, всегда болезненно ощущала, как рассматривают отчетливую багровую отметину у нее на виске. Годами Кейт пыталась маскировать родимое пятно, скрывая его то под шляпой с широкими полями, то под искусно уложенными локонами, но все безрезультатно.