— Вы, кажется, говорили, что мистер Шортхаус запрещал вам его беспокоить в гримерной?

У старика моментально всколыхнулась старая обида.

— Вам надо было это видеть, сэр, — сердито проворчал он. — Я вошел к нему всего один раз из-за какой-то ерунды, просто что-то спросить, так этот, с позволения сказать, лорд выпучил на меня глаза и заорал, если я посмею еще раз сунуть к нему нос, он свернет мне шею. Обозвал вором. Вы представляете, какое хамство?

Фен продолжил путь, оставив Фербелоу изливать негодование в одиночестве. Маловероятно, чтобы об этом инциденте никто не узнал в театре.

Фербелоу не из таких, кто будет держать оскорбление при себе. А Шортхауса и без того все тут терпеть не могли. И рады теперь его смерти.

Он прошел за кулисы.

Третий акт начался. Сакс сидел в кресле, погруженный в чтение фолианта. В комнату украдкой вошел Давид, на что живо откликнулись деревянные духовые. Он поставил корзинку на стол и, поглядывая на мастера, начал изучать ее содержимое. Затем увлекся, перебирая ленты, пироги, колбасу. Шелест страниц фолианта сопровождался нисходящей каденцией струнных. Затем суровые виолончели начали тему святого Иоанна.

В противоположной кулисе Джудит разговаривала с Резерстоном. Заметив Фена, быстро обошла сцену.

— Я хочу спросить вас кое о чем, — произнес Фен, как будто не слыша вопроса.

— Я бы не стал вас беспокоить, но это важно. Вы и ваш муж долго находитесь в Оксфорде?

— Примерно недели три.

— И он все это время хворал?

— Ну, не то чтобы хворал… просто его беспокоила экзема. Но к доктору он не ходил.

— Расскажите, пожалуйста, как у него все происходило.

— Я обладаю кое-какими медицинскими познаниями и давно заметил, что он нездоров.

Если вы опишете мне подробно его состояние, я смогу проконсультироваться с доктором, и Борису назначат соответствующее лечение. Лекарства давать ему будете вы. Надеюсь, от вас он не откажется принимать. — Фену сейчас с трудом давалась ложь, но иного выхода не было.

— Вы очень добры. Понимаете, у него было что-то вроде ларингита, экзема и в довершение ко всему почти каждый день диарея. Он очень мало ел. Жаловался на боли в мышцах, говорил, что иногда немеют руки. Вот такие дела.

— Возможно, он съел что-то несвежее? Пищевое отравление? Порченая колбаса, свинина очень токсичны.

— Что значит токсичны? — в отчаянии воскликнула она. — Мы питались дома. Еду готовила я и ела то же самое. Но со мной все в порядке. Продукты я покупала очень свежие.

— Ну хорошо, не пища, так, может быть, питье?

— Если вы имеете в виду спиртное, так он почти не пил.

— В таком случае и это отпадает. — Узнав то, что ему было нужно, Фен поспешил закончить разговор.

— Но где же он сейчас может быть? — опять заволновалась Джудит.