— Вы полагаете, что подобное… пристрастие могло привести к самоубийству? — спросил коронер, настороженно рассматривая маэстро.

— Не думаю, — отозвался тот после небольшой паузы. — Он вел себя как ненормальный, но отнюдь не сумасшедший. Впрочем, все в нашей семье немного ненормальные.

— Вы можете привести еще пример ненормальности вашего брата?

— Он не желал финансировать постановку моей оперы «Орестея».

— Хорошо, мистер Шортхаус. У меня к вам все. — Он повернулся к присяжным: — Уважаемые члены жюри, это был последний свидетель и…

— Мистер коронер, — прервал его писклявым голосом старшина присяжных, — я прошу вас пригласить еще одного свидетеля.

— Это правилами не предусмотрено… но я могу вызвать свидетеля, если ваши вопросы имеют отношение к рассматриваемому делу.

— Имеют, мистер коронер, и самое непосредственное, — произнес старшина, и его маленькие глазки неприятно блеснули.

— И кого вы хотите вызвать?

— Я ее здесь видел, — сказал старшина присяжных. — Это мисс Джоан Дэвис.

Публика в зале заохала. Джоан в отчаянии повернулась к Фену:

— Не знаю, — ответил Фен.

Такой поворот событий ему не нравился. — Но держите себя в руках и говорите только правду.

Джоан медленно прошла к свидетельской трибуне, сжимая подрагивающими пальцами сумочку. Присутствующие, которые до сих пор воспринимали происходящее безучастно, заерзали на своих местах, а затем застыли, обратившись в слух.

Старшина присяжных чуть наклонился вперед:

— Мисс Дэвис, есть ли у вас лекарственный препарат нембутал?

— Вам известно, что он относится к группе барбитуратов?

— Правда ли то, что примерно два дня назад из ваших запасов пропало изрядное количество этого препарата?

— Благодарю вас, мисс Дэвис.

А теперь еще вопрос. Мне стало известно, что вечером накануне смерти мистера Шортхауса вы с группой знакомых собирались после ужина в баре отеля «Рандолф». Это правда?

— А правда ли то, что вы тогда высказали желание отравить мистера Шортхауса?

— Да, но это было просто…

— К вам больше нет вопросов, мисс Дэвис.

— Вы не имеете права на этом основании меня обвинять…

— У меня больше нет к вам вопросов.

Увидев, как зашуршали своими блокнотами репортеры, Фен поморщился.

— Но все же скажите, — не унималась Джоан, — к чему ваши вопросы? На что вы намекаете?

Коронер, который явно сочувствовал Джоан, все же был вынужден ее остановить и предложить вернуться на место.

— А теперь, — произнес он с некоторой издевкой, — мне, может быть, все же будет позволено подвести итог разбирательства. Но вначале я хочу напомнить присутствующим, с учетом некоторых заданных вопросов, что собой представляет данное совещание. Это разбирательство, а не суд.