Но в большом мире, когда человек хочет общаться с себе подобными, ему приходится втискиваться в более или менее привычную категорию: «спортсмен», «художник», «ученый» и так далее — и тем самым обтесывать острые углы собственной индивидуальности. Только в таких местах, как это, еще можно найти настоящих оригиналов.

— Ясно, — кивнул Фен.

— На самом деле значительная часть критики против частных школ связана с элементарной психологической ошибкой — утверждением, будто юные умы скорее впечатлительны, чем критичны. В действительности все наоборот.

Вот почему упреки левых, что на должности учителей принимаются в основном люди консервативного склада, — чистейшая глупость. В подобных вопросах старшеклассники всегда настроены диаметрально противоположно тому, что проповедуют их педагоги. Если сделать учителями социалистов, то по всей стране начнется национальное возрождение консерватизма.

Озвучив это удивительное пророчество, мистер Этеридж замолчал, и Фен воспользовался моментом, чтобы сменить тему.

— Любопытно, — промолвил он. — Значит, Лав должен был стимулировать распущенность, а Сомерс… Чему содействовал он?

— Сомерсу не хватало индивидуальности, — ответил мистер Этеридж, — поэтому он не мог ничему ни содействовать, ни противодействовать.

— И средств ему, похоже, тоже не хватало.

— Жалованье Сомерса составляло сто семьдесят фунтов в год, — невозмутимо сообщил мистер Этеридж. — После его смерти на банковском счету осталось не более ста пятидесяти фунтов. Сомневаюсь, что Сомерса могли убить в корыстных целях. Он не оставил завещания, поэтому даже то немногое, что имел, перейдет к его ближайшей родственнице — богатой тетушке из Миддлсборо.

Друзей у него не было, врагов тоже. В общем, убийство по личным мотивам маловероятно.

— Как насчет женщин?

— Его сексуальная жизнь была связана с одной молодой особой по имени Соня Делани, манекенщицей из Уэст-Энда, которую он регулярно навещал в выходные дни. Несомненно, здесь имело место чисто деловое соглашение, вряд ли грозившее какими-либо осложнениями.

— Значит, у вас нет предположений, что послужило мотивом для убийства?

— Никаких, — смиренно ответил мистер Этеридж.

Выражение его лица напомнило Фену игрока в крикет, прозевавшего самый легкий мяч.

— Ну, а как насчет Лава?

— Лав, — в голосе учителя прозвучал сарказм, — был автомат, а не человек. — Похоже, мистер Этеридж все еще злился на Лава, что тот не подбрасывал «зерна» на его безупречно работавшую мельницу. — Он и его жена были несовместимы по характерам. Она могла убить его.

— Правда? В таком случае он скорее всего раскопал чьи-то мелкие грешки, и кому-то это не понравилось.