Он наклонился, поцеловал ее в губы, и Кира ответила – сдержанно, без эмоций, механически.

Андрей не мог этого не заметить, однако виду не подал.

– Наконец-то удалось вырваться. – Он шагнул вперед, она механически посторонилась, пропуская, словно еще находилась во сне, где действия далеко не всегда отличаются логичностью.

Происходило что-то странное. Она совсем забыла про Андрея. Даже не проверяла телефон, который часто отключала, закруженная захватывающим водоворотом событий. И что теперь делать? Приехал старый любовник, а с минуты на минуту вернется новый… Да какие «старый»-«новый»? И Андрея, и Жака она знает одинаково недолго – всего по несколько дней… И как ей сейчас себя вести?

Разувшись в прихожей, там же оставив вещи, Андрей прошел в комнату, плюхнулся в кресло, вытянул ноги.

– Такое впечатление, что меня нарочно выдернули в Москву! – в голосе возбуждение и усталость. Подбородок кажется массивней обычного, уголки рта опущены. – Уже все было обговорено и договор подписан, как вдруг наши французские партнеры выдвигают какие-то дополнительные условия, требуют дополнительных гарантий! Странная история! Иди, садись ко мне…

Он похлопал по ручке кресла и она собралась было присесть, как раньше, но в последний момент хватило ума передумать.

– Сейчас надо в который раз беседовать с матерью насчет денег… Ты, кстати, с ней не встречалась?

Кира молча покачала головой.

– Ты не звонила. Не отвечала на мои звонки, – проведя рукой по лицу, так, словно вытирал брызги обиды, Андрей попытался улыбнуться, но улыбка вышла вялая и неестественная.

Так и не придумав, что ответить, Кира только поправила задравшуюся полу халата, вздохнула еле слышно.

– Или ты влюбилась в олигарха с дирижаблем? Дирижабль – это очень круто. Ни у кого из московских богачей его нет… Яхты есть, самолеты и вертолеты есть, а вот дирижабля…

– В дирижабль и влюбилась, – пошутила Кира, и тут же подумала, что вышло не очень удачно.

Он погладил подлокотник кресла, на который она не села, как обычно, посмотрел в окно.

– Тут у вас, как водится, прекрасная погода.

Казалось, он ищет и не находит верной интонации. Ощущение неловкости усиливалось.

– Собственно, что мы сидим, – одним движением, обогнув журнальный столик, он перемахнул к Кире и, наклонившись, уткнулся губами в шею.

– О, да ты без трусиков!

Рефлекторно включился девичий рефлекс – Кира сдвинула, схлопнула ноги, поймала его запястья, остановила, вытолкнула из запретной зоны.

– Нет, Андрей, – забормотала она, пытаясь подняться. – Нет… Слушай, я… Не надо, пожалуйста…

– А это что?! – Он распрямился, глядя на кроссовки Жака, стоящие под стулом.