Наверное, ей сразу надо было купить билет обратно, незамедлительно отправиться на орбитальную станцию, где связь с родителями была в разы дешевле, и объявить, что блудная дочь возвращается домой. Но времени до отправки корабля еще было много, а иллюзия свободы на Шайене ощущалась гораздо сильнее, чем в безликих коридорах станции, где сотни гуманоидов сновали туда-сюда, создавая ненужную суету.

Девушка и сама не поняла, как очутилась в ближайшем баре-ракушке. Здесь тоже было шумно, столики стояли слишком близко друг к другу, проходы между ними были узкие, дважды ее чуть не сбили с ног вечно несущиеся роботы-официанты, откуда-то с потолка ревела музыка – нечто среднее между выкриками зверей и щебетом птиц.

С трудом найдя свободный столик – говорить о чистоте уже не приходилось, – Анна-Бель сделала заказ и приготовилась к ожиданию, с какой-то грустью посматривая вокруг. Мечта оборвалась, даже не начавшись. Теперь девушка прекрасно понимала, что поступила абсолютно по-детски, сбежав из дома и оставив родителям письмо, написанное – о, какая роскошь! – на настоящей бумаге. Она писала это письмо торопливо. Ее почерк и так постоянно подвергался критике со стороны матери, а в этот раз строчки вышли совсем неровными, словно сползали с листа. Мама, наверное, очень расстроилась.

Размешивая ложечкой сахар в кофе, Анна-Бель представляла, как, нахмурив свои идеальные брови – два почти идеальных полукружия над огромными темными глазами, от внешнего угла глаза до кончика можно провести линию, – мама рассматривает строчки, потом вчитывается в них и ахает, потрясенная известием, что вместо подготовки к свадьбе их дочь сбежала, чтобы найти работу. Затем она сообщит об этом Бернарду Шоули, отцу Анны-Бель.

Он наверняка рассердится, накажет охранников – ситхов, серокожих гигантов, напоминающих скалы, находившиеся далеко на севере Креолы. Да, ситхам определенно достанется.

Анна-Бель ощутила укол совести, но постаралась отбросить все мысли, связанные с этим. Ей действительно казалось, что у нее не было иного выхода. Как только она, лучшая выпускница самого элитного института на Креоле, взяла из рук ректора диплом, перевязанный золотой лентой, время начало обратный отсчет. Тогда, спускаясь по ступеням, выточенным из настоящего – еще одна роскошь, позволенная на Креоле, – дерева, Анна-Бель чувствовала себя самой счастливой девушкой во всем Объединенном Альянсе. Темные, слегка вытертые, обитые золотистыми металлическими уголками, чтобы избежать разрушения, ступени поскрипывали под ногами вчерашних студентов, ныне дипломированных специалистов.