И маленькой Шуре вновь удалось скользнуть туда, где ей показалось безопасно.

– Дядя, отпустите нас с мамой, – просил Павлик. – Зачем вы нас тут держите?

– Павлушка, разве я тебе не говорил? У нас с твоей мамочкой есть один разговор, который мы с ней начали много лет назад, да так и не сумели закончить. Она все время пыталась его избежать, но теперь у нее это уже не получится. Нет, нет, не получится. А она, наивная, думала, что сумеет уйти от моих вопросов. Знаешь, что они с твоей тетей сделали со мной? Сначала они с твоей тетей запихнули меня в тюрьму, потом в дурку. Видишь, Павлушка, как они не хотели говорить со мной? Но теперь твоей маме волей или неволей придется ответить на все мои вопросы. И пока она этого не сделает, вы отсюда не уйдете.

Павлик заплакал. А Шура начала понимать, что противный тип с тихим свистящим голосом приходится тете Рите родственником. Вот уж повезло, так повезло. Ни в сказке сказать, ни пером описать. Мама Шуры так иногда говорила, приводя в пример кого-нибудь из их собственных родственников. Но по сравнению с этим типом все они были просто ангелами.

Даже тетя Эмма, обожающая исполнять романсы, хотя ей медведь на ухо наступил, причем весьма основательно там потоптался. Или дядя Петя, привыкший курить вонючие папиросы, дым от которых намертво въедался в мамины кружевные занавески и не желал потом оттуда извлекаться никакими силами. И даже бабушка Тома, раз в год приезжающая в гости и неизменно находящая в растущей Шуре все большее и большее количество недостатков, о которых не стеснялась высказываться вслух при всех, тоже была сущим ангелом.

А вот этот тип ангелом не был. Он был кем-то совсем иным.

Затаив дыхание, Шурочка слушала, о чем этот противный тип говорит. А говорил он много. И голос его был свистящим, тихим, но при этом очень злобным.

– Вы с сестрой испортили мне всю жизнь. Отравили ее своим присутствием. Родились! Двое! Зачем? Без вас было куда лучше! Как же я вас ненавидел! Каждый день! Каждую минуту! Мечтал от вас избавиться. Если бы ваша бабка не прикрывала бы вас денно и нощно, вас бы не стало в живых уже очень давно. Но эта мерзкая старуха сделала все, чтобы выжить меня из семьи, которую я считал родной. Всячески меня гнала и провоцировала. Это из-за нее я угодил в тюрьму в первый раз. Могла бы и прикрыть, но ей понадобилось правосудие, она поспешила меня сдать ментам. И понеслось! Но я отплатил старухе! Угнал грузовик и раздавил ее в лепешку. Специально трижды по ней всеми колесами проехался, чтобы только мокрое место от нее и осталось.

Это спросила тетя Рита.

– Ваши с Валькой родители тоже плохо ко мне относились. Сволочи они были сладкоголосые. Вслух меня ласковыми словечками называли, а сами только и думали, как бы от меня избавиться. Отец меня даже бил.