Их с Марой дружба, колючая как терновник, была куда более грубой, нежели с Бестом. Без романтического намека, без вежливых обращений друг к другу – второе для подруги являлось бо́льшим грехом как для младшей, нежели для него. Однако они не придавали такого значения традициям, оттого девушка свободно переходила грань дозволенного не только на словах, но и на деле. Хотя всегда лишь в качестве забавы или эксперимента, чтобы проверить его реакцию.

– Завязывай с этим! Меня сейчас стошнит.

– М-да, ты явно не настроен на проявление искренней привязанности. В этот раз прощу.

Ведь у тебя ровно тот настрой, который нужен, – Мара мельком бросила взгляд на часики на запястье. – Пока Дели не пришла, расскажи, как там поживает твой новый сосед?

– Лучше не спрашивай, – вздернув руку, оборвал ее Мин.

– Оу, как все серьезно. Ладно, как знаешь, – пожала плечами девушка, и тут ее телефон завибрировал. – Ну что ж, пора отдавать долг.

– Я встречусь с ней, но всегда есть вероятность провала, – напомнил он, когда они вышли из кабинета в общий зал.

– Я умею делать ставки, и ты – выигрышная карта в этой партии.

Мара страдала одним конкретным пороком – высокомерием.

Она считала себя той, кто всегда контролирует процесс игры, в то время как его – своим орудием в ней. Мин добровольно участвовал в ее забавах, и было проще позволить девушке думать, как ей хочется. В любом случае честолюбие Мары его не заботило, пока та помогает забыть об ожидающей его «тюрьме».

Они вышли из кабинета и направились к барной стойке, у которой затем заказали напитки.

– И где твоя кузина?

В тот же момент в зале появилась Дели. С довольной улыбкой она подбежала к ним и буквально упала на место, находившееся рядом.

– На улице такая жара, умираю! – Она бесцеремонно забрала стакан у Мары, который уже успел принести бармен, но, отпив глоток, закашлялась. – Фу, как ты можешь это пить!

– Любишь ты трогать чужое… – самодовольно заметила владелица заведения, но больше никак не отреагировала на поведение Дели.

Мину такая непосредственность между родными людьми была незнакома. Ни братьев или сестер (даже двоюродных), ни других родственников схожего возраста у него не имелось. Только отец и еще, возможно, Нун.

– Что ж, оставляю вас… – Мара бросила лукавый взгляд из-под ресниц, – … голубки.

Одинокой ласточке здесь нечего порхать.

Ласточке?! Скорее зубастой крокодилице!

Но Мин не успел сказать и слова, ибо Дели тут же улыбнулась ему, а в ее глазах засверкало масляное обожание, отчего он вмиг засомневался, что конструктивный диалог разрешит проблему.

– Здравствуй, Пи’Мин, – произнесла она, покрывшись румянцем.

– Нонг’Дели. – Он сухо кивнул. – Давно не виделись.

– Да, ужасно до-о-олго, – с искренней скорбью проблеяла она.