– Ты идешь? – спросил Бест, когда он остановился на полпути, читая эсэмеску.

– Мне нужно отойти. Кое-что важное. – Мин не стал дожидаться возмущений друга и, развернувшись, отправился на парковку.

Оказалось, сперва Лайт поступил на музыкальный факультет, но, проучившись на нем буквально несколько месяцев, вскоре попал в аварию, после чего взял академ. Чуть позже отчислился и внезапно на следующий год поступил на медицинский в то же учебное заведение. Странно… Он мог просто заново начать год, если пропустил слишком много по состоянию здоровья. Зачем менять специальность?

Даже внешний вид Лайта говорил о том, что парень мог быть скорее музыкантом, нежели доктором.

Мин считал, что люди либо с детства мечтают быть врачами, либо выбирают эту профессию, идя по семейным стопам. Семья Лайта не имела никакой связи с медициной: отец был инженером, мать работала флористом. И все награды в школьное время касались музыкальных фестивалей и конкурсов – Лайт жил музыкой и рвался и дальше заниматься ею. Так что могло произойти, чтобы у человека настолько поменялись приоритеты? Жажда денег? Перспектив? Желание что-то доказать родным?

Мин откинулся на сиденье, выдохнув на челку и заставив ту приподняться от потока воздуха.

Мара также попросила знакомых пробить вероятность любовной связи между Вонгратом-старшим и матерью Лайта в настоящем или далеком прошлом, но обе теории не подтвердились. Уже это радовало Мина. Во всяком случае, его положению наследника никто не угрожает. Хотя от собственных мыслей тут же стало тошно. Разве он изо дня в день не сгорал от ненависти к этому бремени? А теперь внезапно лицемерно чувствовал облегчение.

Нужно взять себя в руки. Он узнал главное: Лайт и его отец познакомились случайно – как пациент и врач – и, возможно, общение с доктором повлияло на парня, подтолкнув к смене будущей профессии. Отец все-таки пользовался большим авторитетом. Видимо, эти несколько лет они поддерживали связь, и родитель помогал Лайту, когда тот решил стать врачом. В целом ему было все равно, чем и с кем занимается отец, пока тот не трогает его. Но такая нехарактерная забота о ком-то другом для владельца больниц и хладнокровного врача, который даже для сына не находил времени, вызывала вопросы.

Мин хорошо знал: отец предпочитает практический метод работы и не допускает слишком тесных контактов с пациентами и их семьями, поэтому ему хотелось разобраться в этой странной истории.

Он понял, что не сможет вернуться в университет, ибо голова гудела от новой информации. Что если поехать домой и заглянуть в комнату к Лайту, пока того нет? Хотя эта мысль мигом опротивела ему.

Всю дорогу домой Мин спорил сам с собой, должен ли переходить эту грань.