– Лайт упрямо вернул себе отобранное и повернул его к себе, а затем смоченной из другой бутылочки палочкой провел по поврежденному лицу.

От этой наглости Мин оцепенел и удивленно вытаращился на парня. Что тот себе позволяет? И все же по непонятной причине позволил ему не только обработать порез, но и заклеить его пластырем.

– Готово. Через несколько дней заживет, не умрешь, – Лайт слегка ухмыльнулся и наконец отодвинулся.

Пока парень прятал содержимое обратно в сумку, Мин выехал с территории университета. Молчание тянулось уже несколько минут, хотя он знал: нужно дать понять, что Лайт увидел то, что его абсолютно не касается.

Однако ответное молчание ставило в тупик. Любой другой задавал бы вопросы, а этот глупо улыбался, уставившись в окно. Мин снова заговорил первым, проклиная себя за это:

– Ты не спросишь, что это было?

– И так ясно: ты расстался, ну или попытался расстаться с девушкой, – ответил Лайт, встретившись с ним глазами.

– Ты о том, что соврал ей о больнице или о том, что у тебя чувства ко мне?

Парень будто насмехался над ним. Он оказался не лишен самодовольства, которое не казалось попыткой задеть или обидеть.

Однако Мин не мог пустить все на самотек.

– Это все для того, чтобы она отвязалась от меня. Понятно?

– Ну вряд ли ты воспылал ко мне такими чувствами за тот час, который мы знакомы. Твое лицо ранее кричало, что ты скорее убить меня хочешь.

– В общем, это большая ошибка. Я не думал, что она будет преследовать меня. И еще раз повторю: ни слова моему отцу.

– Если для тебя это важно, не скажу.

Всю оставшуюся дорогу Мин рулил в тишине, поражаясь происходящему. Его отцу было наплевать, что он ставит между ними еще одну стену, приводя какого-то мальчишку в их дом.

И в то же время именно этот посторонний говорит ему: «Если для тебя это важно». Словно действительно принимает во внимание его чувства, при этом будучи ему никем.

Мин не считал себя высокомерным или заносчивым, просто слишком «в себе». Он неохотно подпускал людей, ведь легче общаться с теми, кого он давно знал. Лайт не сделал ему ничего плохого… пока что. Хотя Мин задавался вопросом, из-за чего тот переезжает в их дом, даже если и временно. Чисто практически мальчишка едва ли помешает, стоило просто забыть о его существовании.

Ни к чему вести напрасные войны, тем более Лайт узнал его секрет. Отец просил вести себя учтиво и вежливо. Мин учился играть на публику большую часть жизни, поэтому не так уж трудно поддерживать эту видимость для еще одного человека.

Они подъехали к особняку. У ворот Мин ввел пароль, прежде чем заехать во двор. В коем-то веки он был рад оказаться дома. Захлестнуло желание повалиться на кровать прямо сейчас, не дожидаясь привычно рассвета.

– Ого! – восторженно воскликнул Лайт, по-идиотски разинув рот.