На судне капитан – царь и бог в одном лице, а старпом его помощник и заместитель во время отсутствия капитана на судне. Матвей поднял с палубы сверток, взвесил на руке. Тяжелый, не меньше пятнадцати фунтов.

– Режь! Только аккуратно, с торца, – приказал матросу Матвей.

Матрос начал лезвием вспарывать парусину. Старпом кинулся к трапу, стремительно сбежал на причал.

– Держи его! – закричал Матвей.

Крик услышали чекисты возле машины, кинулись за старпомом.

– Стой! Стой, а то стрелять будем!

Чекисты бежали за старпомом. Но того подгонял страх, он мчался быстро, как мог, и постепенно отрывался от преследователей.

Один из чекистов остановился, выхватил револьвер. Бах! Бах! Старпом упал. Чекисты подбежали к упавшему, осмотрели. Один повернулся к Матвею, развел руками. Понятно, убит. Вот же невезуха! Когда позже сошел с трапа, спросил чекиста:

– Федор, ты зачем на поражение стрелял? По ногам надо было, чтобы допросить.

– Я по ногам и стрелял!

Вот такой «снайпер» оказался.

Хм, интересно было, почему старпом бежал? Что такого в свертке из кранца? Матрос аккуратно сверток надрезал. Оттуда посыпались ювелирные изделия – кольца, перстни, серьги, кулоны.

Все бывшие в употреблении – с царапинами, потускневшие. Вероятно, снятые с граждан при ограблении, а то и с мертвых. Трупы на тротуарах уже не удивляли. Красноармейцы «контру» расстреливали. А еще умирали в квартирах от голода, особенно пожилые люди и одинокие. С них ценности снимали обнаружившие умерших соседи, а если оказывались честные, то не брезговали гробовщики. Мертвые пугают только непривыкших.

В один из вечеров Матвей после трудного дня вышел к машине. Хорошо вдохнуть свежего воздуха, в здании ЧК накурено, причем дым ядреный.

В лучшем случае курили махорку, а чаще самосад, привезенный мешочниками. Дым такой, что ел глаза, они слезились и кашляли все. Окна для проветривания открывали редко, топили еле-еле, в комнатах мерзли руки и ноги, температура немного выше ноля.

У машины остановился подышать немного, сбросить напряжение. И вдруг фигура сбоку.

– Гражданин Митрофанов?

Матвей пытался разглядеть лицо. Мужчина мог быть осведомителем. Но слишком темно. Однако выправка офицерская, хоть одежда гражданская – темное полупальто, кепка из твида – восьмиклинка, на ногах сапоги.

– Ты чего нос суешь, куда не надо? Или неприятностей хочешь?

Матвей удивился. Угрожать чекисту? Это либо обнаглел вконец незнакомец, либо любитель кокаина, потерявший реальность. Мимо проехал автомобиль. Отблески света от фар попали на лицо незнакомцу. О! Да это же Берлизов, до Первой мировой войны служил в конном дивизионе жандармов в чине прапорщика. Правда, не виделись давно, он мог вырасти в чине. И лицом изменился – постарел, бородкой обзавелся шкиперского вида.