Против воли в сознании вспыхнули некоторые воспоминания. Например, о том, как Тайлер зажимал и целовал меня в библиотеке. Тогда он был грубым и наглым. Парнем, который плевал на все и всех. Делал все, что хочется.

Теперь же передо мной стоял именно мужчина. Огромный альфа. Создавалось ощущение, что состоящий из стали.

Почему-то мне казалось, что с годами Харис стал лишь хуже. И вещи, которые он мог сделать со мной при желании, стали еще более жуткие.

— Ты не можешь быть Дженис Олсен, — его тяжелый, хриплый голос прошелся острым покалыванием по коже. – Кто ты?

— О, да, я не Дженис Олсен, — сказала, тут же отрицательно кивнув головой. Так даже проще. Можно просто взять и уйти. Во всяком случае, я надеялась на это. Меньше всего на свете я сейчас намеревалась что-либо доказывать Тайлеру. Мне главное свалить отсюда и, как можно скорее, найти Ненси. – Это была просто шутка.

Я уже развернулась и собиралась побежать прочь, как внезапно что-то почувствовала.

Мой лунный камень.

Резко обернувшись, я увидела, что Тайлер держал мою цепочку на вытянутой руке, а у меня в груди все тут же всколыхнулось. Понятия не имела, откуда она у него, но одновременно меня изувечило от нахлынувшего облегчения, что я все-таки нашла свой камень и от злости, что Харис смел к нему прикасаться.

— Не смей это трогать, — я тут же сделала несколько шагов к Тайлеру и выдернула у него из ладони цепочку. После этого быстро отошла подальше. — Это мое.

Камень, при соприкосновении с кожей, обдал тело теплом и вспыхнул тусклым, голубым светом. Признал меня.

Краем глаза я заметила, что Тайлер не сводя взгляда смотрел на мой камень. Ощутила в этом что-то дико странное, а подняв взгляд на Хариса, вообще почувствовала нервное покалывание и почему-то уже теперь испытала прямо жизненно необходимую жажду немедленно убежать.В глазах Хариса увидела то, что понять не могла, но почему-то всю душу болезненно вывернуло наизнанку.

— Дженис, – произнося мое имя, Тайлер посмотрел прямо мне в глаза и уже этот зрительный контакт повеял каким-то взрывом, но хуже было другое.

Запястье начало покалывать. Нещадно. Знакомое ощущение в одно мгновение вдребезги разгромившее все мои мысли. Остановившее трепехнувшееся сердце.

Оно означало появление метки.

— Черт, — судорожно сорвалось с моих онемевших губ и я увидела то, что Харис тоже поднял свою руку и посмотрел на запястье. Узор пока что не проявился, но кожа начала краснеть.

У меня все мысли спутались, затрещали и тут же рухнули вниз. Я только сейчас обратила внимание на то, чего раньше не поняла.

Я ведь думала, что метка истинности больше никогда не проявится. Что она была уничтожена моей смертью и сейчас, настолько близко находясь к Харису и, вдыхая его запах, лишь убеждалась в этом с каждой секундой.