И я бы с такого расстояния вообще не поняла что, но над головой тысячника промелькнуло «Двенадцать пуль по княгине. Не, чувакам теперь не жить».

И тут Даркан поднял голову и посмотрел прямо на меня. Четко. Прямо в глаза.

Я отпрянула от стекла, и сделала вид, что вообще туда не смотрела.

– Мэттланд, в норме? – спросил Угроу.

А я начала понимать, что от пуль меня спас, походу, вовсе не рост…

В оперштабе я в первую очередь пошла в душ при спортзале. Мужики без слов пустили меня вне очереди, так что вся огромная общая душевая осталась в моем полном распоряжении.

Долго смывала кровь. Что странно – кровь официанта смывалась легко, а вот кровь бойца была какой-то странной, излишне липкой. К счастью по большей части она осталась на платье.

К Хауэру я заявилась с мокрыми волосами, не было особо времени их сушить, и платьем.

– Отличная работа, – похвалил капитан.

– С кровью на платье что-то не так, – ответила я.

Спеца из лаборатории вызвали мигом.

А потом мы все пошли на общее собрание.

У оперов из отдела по борьбе с наркотическими средствами было странное представление о том, как проводить собрание.

К примеру, у нас мы сидели на стульях с папками в руках, и должны были делать записи.

У наркоконтроля записи делать запрещалось, но сидели все почему-то за партами. Где логика, это уже вопрос.

Хауэр начал лекцию со слайдов, так что я успела повидать Эдем и в лучших его вариациях, и откровенно говоря, то, что я видела ночью, сильно уступало тому, что демонстрировали более ранние изображения. Оказалось, что наркоконтроль готовил эту операцию больше восьми месяцев. Парни работали по-полной, ко всему прочему у них была поддержка правительства – вампиры из верхушки тоже не жаловали наркоту, так что ОБН было в каком-то роде привилегированным подразделением.

Но вот что странно – захват планировался на неделю позже. Однако четвертый информатор внезапно выдал инфу, что новый наркотик завезут именно этой ночью. Третий информатор подтвердил. Первый ответил, что не в курсе. И только второй, тот которого запытали чуть ли не до смерти, подставлять оперов не стал. За что и поплатился.

– Мэттланд, – Хауэр на миг врубил освещение в помещении и остановил презентацию проваленной с треском операции, – из лаборатории прислали отчет – с кровью бойца реально что-то не так.

И это – ты молодцом.

Молодцом я не была, от слова вот вообще. Прокручивая раз за разом ход операции, и особенно момент схватки, я внезапно осознала, что эти бойцы еще и двигались как-то… слишком быстро.

– А что с кровью? – спросил один из оперов.

– Дерганные они были какие-то, – добавил опер из освобожденных. – Явно под препаратами, но хрен пойми какими, я такого раньше не видел.

– Мэттланд? – обратился ко мне Хауэр.