Не клановые, княжеские рода, — уточнил Данила.

— У нас больше семья, чем клан, — поправил меня Иван. — Живём небогато, но места, конечно, побольше, не сидим друг у друга на головах, как заводские. Им-то привычно, они, говорят, постоянно по механизмам в своих фабриках ползают, даже спят на них. Вот и дома так же. А нам для урожая простор и свет нужны. Даже там, где фермы многоэтажные — без них не обойтись.

— Ага, значит, и простор, и еда у вас своя. Знаешь, звучит куда лучше, чем ютиться ввосьмером в комнате два на три.

— Зато тут безопасно. Через внешнюю стену что-то нет-нет да пролетает, прорывается.

А через центральную, это раз в сто циклов. На памяти стариков такое есть, а на нашем веку не было.

— Было. И не так давно, но не в нашем секторе, — заметил Данила. Он шёл рядом, чуть сгорбившись и сунув руки в карманы, а когда я взглянул на него — поспешно отвернулся.

— А сколько тебе? — спросил я, повернувшись к Ивану и попробовав прикинуть, сколько Василию. Лет сорок пять и тридцать шесть?

— Двадцать три, в следующем сезоне будет, — ответил Быков. Сбивая меня со счёта. Так и подмывало переспросить — какие двадцать три, и только потом я вспомнил, что в цикле восемнадцать месяцев, значит Ивану как раз около тридцати четырёх.

И при этом четверо детей? Притом что у Манулова минимум пятеро, а у Белкова — тоже четыре, но он лет на десять старше. И от чего это зависит? только от усердия, или духи тоже помогают?

— О! Трамвай отходит! — неожиданно крикнул Иван, и, помахав нам рукой, побежал к вагону с открытыми дверьми. — Я вас позже в гости приглашу!

— Спасибо! Если что, помни: в следующем сезоне я буду нанимать снова! — крикнул я вслед здоровяку, который вскочил на подножку, когда трамвай уже тронулся.

Он махал нам вслед, пока трамвай не скрылся в туннеле.

— Ну и зачем тебе это? — не выдержав, спросил наконец Данила.

— Что именно? — уже догадываясь, о чём пойдёт речь, уточнил я.

— Всё это. Ты раздал семь билетов, на которые клан мог купить снаряжение и припасы. А теперь ещё и к наёмникам в гости ходишь! Это же неслыханно!

— И чем тебе наши соратники не угодили? Мы с ними тридцать дней… тьфу ты, ночей. От звонка до звонка, на передовой, под пулями и снарядами.

— А завтра их наймут другие! И хорошо, если против нас ничего не замыслят.

Заплатят им, и они против тебя встанут. Как бы ты к ним ни относился и что бы ни говорил, — выговаривался Данила. — У них же ни чести, ни совести, только одни патроны да места сладкие на уме. Из-за них наш район с каждым годом всё уже, хоть и запреты уже ввели и стройку прекратили.

— Коренные против понаехавших, — усмехнулся я. — Это древний конфликт, начавшийся даже не в моё время. Тысячелетиями люди искали, где лучше и сытнее. Но главное — безопаснее. Так что ничего нового. А по поводу наёмников и рода.