Майор Никифоров Вячеслав Иванович, ГРУ. – Он показал удостоверение.

У Александра, да и не только у него, непроизвольно вырвался тихий возглас изумления, который раз за утро. Да уж, начало дня выдалось очень насыщенным, а до вечера еще далеко.

Изучив раскрытую «корочку», офицер нехотя козырнул:

– Капитан Коновалов, – и замолчал, сбитый с толку. Нацеленные на него стволы автоматического оружия определенно его нервировали.

– Приятно познакомиться, – кивнул Вячеслав. – Разрешите представить моих товарищей. Вот этот молодой человек справа, готовый пристрелить вас, – сержант морской пехоты Александр Бер.

Там, за машиной, мой брат, уверяю вас, очень недурственный снайпер. С карабином – полковник Вооруженных сил Российской Федерации Бер Сергей Борисович. За машиной прячется пара молодых людей, какие из них бойцы – не буду лукавить – мне неизвестно, но как дополнительная огневая точка, точнее, двоеточие они вполне заслуживают внимания.

И дурак сообразил бы: такое представление, пусть и немного похожее на браваду, служит одной цели – дать понять омоновцу, что победа ему достанется тяжело, а то и вовсе не достанется.

Капитан все прекрасно уразумел и отступил окончательно.

Опустив «беретту», майор произнес:

– Давайте так: мы не целимся в вас, вы – в нас. В конце концов, делить нам нечего. Бандиты наказаны, никто, кроме несчастных стариков, не пострадал. Предлагаю тут убраться. Вы забираете тела мародеров, мы хороним гражданских. Машина ваша, себе мы оставляем стволы в качестве трофеев. Потом вы поясняете нам расклад сил в городе на сегодня, а мы угощаем вас пивом и становимся почти друзьями. Ибо сказано: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей».

Как вам такое предложение?

Немного подумав, Коновалов согласно кивнул и скомандовал себе за спину:

Бер успокоился, только когда увидел, как омоновцы ставят «сто седьмые» на предохранители. Последовав примеру, он подошел к своим и сказал:

– Всем расслабиться. Оружие опустить. – Увидев капли пота на щеке отца, спросил: – Ты как? Все в порядке?

– С вами инфаркт заработать можно, – через силу ответил тот. Напряжение медленно отпускало его.

– Уцелело три городских района: Октябрьский, Камышинский и часть Артемовского.

До катастрофы в них проживало без малого двести тысяч человек, больше половины населения Зареченска. Сейчас, по предварительным оценкам, в живых осталось не более трети горожан. Военные произвели разведку местности и в радиусе двадцати километров от города обнаружили одиннадцать сел и деревень, в которых проживает четыре с половиной тысячи человек, – просвещал Коновалов внимательно слушавших мужчин. – Любопытно, но ни погибших, ни разрушений в селах не было.