Одна медведица выдрала у ведьмочек по клоку волос, брошь из них сделала и теперь как трофей носит.

Мужики в бабские разборки не влезали, я тоже лезть не хотела, но пришлось вмешаться.

Женщины обернулись разгневанными медведицами и уже почти на ленточки подрали любвеобильных ведьм.

Ведьмы мужикам головы вскружили, с три короба обещаний дали, а через пару дней хвостом вильнули и на других уже берендеев охоту открыли.

Холостым мужчинам, что? Ни холодно, ни жарко.

Погорюют денёк-другой, да и оставят в воспоминаниях жаркие ночи с красавицами ведьмами, дальше жить будут на земле щедрой подлунной.

А женатые – дело другое.

Вот и пришлось мне силу свою призвать и разгневанных баб по сторонам растащить.

Ведьм облила трёхэтажным матом и отправила с глаз долой, да подальше от берендеев.

А медведицам пальцем погрозила, тоже крепким словом обругала, что надо любое дело уметь словом решать, а не сразу, как, что не так, в шкуру влезать и когтями, да зубами в горло сопернице цепляться.

Это ведь уголовное дело. Самая настоящая мокруха.

Мне потом что, тюрьмы, прикажете открывать?

Или по правилам этого мира действовать? За убийство – секир башка?

Ох, и зла же я была.

И после разборок ещё и Баюн хмурый притащился.

Мялся, крутился, не знал, с какого бока ко мне подойти.

– Ну что там ещё случилось?! – рявкнула я, потому как ещё пыхтела от гнева.

– Владыка морской обиделся на тебя-у. Звал к тебе, звал, ты вроде собиралась, а в этот день берендеи припёрлись, а там всё закрутилось-завертелось, мя-а-ур. Теперь он губы дует, думает, что Хозяйка считает его недостойным.

Я накрыла лицо растопыренной ладонью и покачала головой.

Убрала руку от лица и сказала на полном серьёзе:

– Баюша, подскажи мой друг сердечный, а есть ли какое-то заклинание, с которого я могла бы себя клонировать? Я бы тогда оказалась в нескольких местах одновременно. Ах, и сколько бы дел успела сделать. Лепота же?

– Мррр… Это злая магия, Марья-а-ур, – задумчиво протянул Баюн. – Есть одно заклинание, но оно как проклятие действует. Волшба та душу расщепляет, личность разделяет. Тебя много станет и каждая часть тебя что-то да забудет. Запутаться можно в судьбе своей, да памяти, мя-а-ур. Дел страшных натворишь, потому как с ума сходить будешь. А вот обратно собрать себя-у в единое целое почти невозможно. А если и соберёшь, то это уже другая ты будешь. Зло в тебе поселится, Марья. Безумие никогда света и добра не несёт. Потому, не стоит этого дела-а-уть. Постепенно всё успеешь сама. Ясно-у? Так что забудь об этом клонировании, оно противно самой природе. Вот.

– Да я поняла. Мог бы лекцию на три часа не закатывать, – проворчала я. Потом длинно вздохнула, потеребила косу свою и произнесла уже мягче: – Ладно, не злись.