– Отлично! Как ты смотришь, если я за тобой заеду? Выйдешь?

Боже, это так мило! Как в детстве: я зайду – выйдешь?"

"– Только не раньше, чем через… – я бросаю еще один взгляд на себя в зеркало, – минут сорок.

– Договорились. Еще раз с днем рождения, буду ждать возможности поздравить лично. Скоро увидимся.

– До встречи.

Положив трубку, я еще пару минут вздыхаю печально, позволяя себе поругать Гордеева, а потом принимаюсь приводить себя в порядок. Даже если мы просто посидим на качелях во дворе, это не повод распугивать единственного приличного мужчину. Неприличный сам виноват. Упал, как снег на голову, и вообще…

Через сорок пять минут я выхожу на улицу к подъехавшему Арзамасову. Чувствуя себя немного вялой, но чуть более уверенной в себе. Мне удалось нарисовать приличное лицо и найти немятое платье.

Костя ждет меня с букетом возле машины, припаркованной у детской площадки. Массивная фигура и белые цветы выделяются в густых осенних сумерках.

Он обещал мне сюрприз. Может, хоть кто-то умудрится меня порадовать сегодня?

Правда, стоит мне подойти ближе к нему и смущенно поздороваться, как со стороны спортивных снарядов раздается:

– Ксюш-ш-ша!

Глава 51

Этот голос ни с чьим я не перепутаю.

И тон у него сейчас, как у моей мамы, когда я в пять лет собралась изрисовать ее дорогой французской тушью свежепоклеенные обои.

Предостерегающие нотки бесят меня.

Я, что? Должна впечатлиться и сбежать домой?

Ага. Как же. Разбежалась.

Закипая все сильнее, я подхожу к Косте:

– Привет!

– С днем рождения, – он протягивает мне ароматный букет.

– Спасибо, – я зарываюсь носом в цветы.

Я чувствую зуд между лопаток, будто кто-то сверлит меня взглядом. Это ощущение и раздражает, и вызывает во мне обычное женское злорадство. Так тебе. Не нравится? А я все равно сделаю, и ничего ты не возразишь!

– Какой план? – уточняю я у Арзамасова, надеясь, что меня сейчас увезут подальше от Гордеева, он же не пустится за мной в погоню?

Идея посидеть просто на качельках во дворе больше не кажется мне привлекательной.

– Это же сюрприз, – загадочно улыбается Костя. – Но у тебя есть шанс сказать, чего бы ты хотела.

Я бы хотела смыться, и уже подбираю слова, чтобы это озвучить, но снова раздается Ящеровское шипение:

– Кс-с-сения!

Ого, полным именем меня Денис не называл меня, даже когда чихвостил.

– Если я подойду, будет хуже.

От этой угрозы у меня мгновенно подгорает.

– Дай мне минутку, – раздухарившись, прошу я Арзамсова.

Он немного хмурится, но кивает.

Перехватив букет поудобнее, я иду туда, где в темноте красным горит пятнышко тлеющей сигареты.

Иду, а в голове проносятся все слова, которые я хочу высказать Денису. Логичные и не очень претензии толкаются в мыслях. Гордеев решил, что ему многое позволено.