Они организованы и…

— Я уже послал полсотни мечей на подкрепление этим трусам! Они должны прибыть со дня на день, и я не могу дать больше! Сейчас в столице огромное скопление народу, пришлось удвоить охрану на каждой улице, мне нужно, чтобы люди защищали город, а не разбирались с горсткой магов! Холгер!

— Да, Ваше Величество? — Главный советник выступил вперёд и поклонился.

— Отправь туда кого-нибудь из верров.

— У нас же есть Белое око!

— Да, Ваше Величество, но им полагается следить за чистотой состава участников на турнире. У нас всего лишь пять человек.

— Так отошли двоих. Пусть помогут освободить Ютру от себе подобных! На арене справятся.

— Вы уверены, что это хорошая идея, Ваше Величество? Мы не можем знать наверняка, что они не возжелают присоединиться к собратьям.

— Наши верры — не Иннун! Они презирают их так же, как и другие кланы. Союз невозможен!

— Сильнее ли они презирают их, чем нас? — Холгер вопросительно смотрел на короля.

— Хочешь сказать, мои подданные мне неверны?

— Нет, Ваше Величество…

Сердце Наоми билось всё чаще. Она переводила взгляд с лица на лицо, и ни в одном не читала уверенности.

Лонгрен прятал бессилие за гневом, а члены совета за мнимой деятельностью. В зале повисла тревожная атмосфера.

— Тогда почему перечишь?

— Ваш приказ будет немедленно исполнен.

— Слышал? — обратился он к Хиргу. — Ютра вновь должна стать нашей! Пусть ни одного мага в живых не оставят, мне плевать, что для этого потребуется! Как только закончится турнир, мы займёмся их глобальным уничтожением. Больше никаких магов в Ревердасе! Я не потерплю бунтарей на своей земле!

— Сделаем всё возможное, Ваше Величество! — Хирг снова поклонился.

Наоми заметила, как просияло его лицо. Сегодня верховный главнокомандующий избежал королевской расправы, но Лонгрен только что объявил войну народу, и без того угнетённому на этой земле. У Наоми перехватило дух. Если случится худшее, все её кошмары станут явью.

— Я принёс вам настойку. — Периций поставил графин на крохотный столик у кровати, потеснив хрустальную вазу и чашу с орехами. Наоми стояла у окна и задумчиво взирала на серый город. — Смотрю, вам уже лучше?

— Да… спасибо, Периций.

Мужчина склонил голову. Наоми не повернулась. Она пребывала как будто в прострации и, обхватив себя руками, замерла в статичной позе. Мужчина незаметно стянул орешек и медленно его прожевал. Приглушённый хруст разнёсся по комнате, так что лекарь кашлянул. Уйти сейчас было бы разумно, атмосфера не располагала к беседе, однако лекаря что-то удерживало. Он скользнул взглядом по балдахину, картинам в позолоченных рамках и причудливым ярким фигуркам, коими был украшен комод.