— Разойтись! Разойтись всем! — кричали стражники, и народ начал потихоньку рассасываться. Гелата, увлечённая происходящим, наконец заметила, что окружена мужчинами и женщинами, которые, разинув рты, уставились в окно. Она осторожно выскользнула из-за стола, взяла за руку Делэль и вместе с ней протиснулась через взволнованный народ. Беспокойство отхватило её. В теле как будто бы всё сжалось. Пророческие слова мужчины стояли в ушах. Зло? Война? Всеобщая погибель? Неужели правда? Неужели человечество изжило себя?

Как никто другой она понимала, насколько эти предсказания близки к истине.

Кажется, Элоф и правда победит. Энэйн овладеет его телом и государство будет захвачено врагом. Что смогут сделать люди, лишившись правителя? Как можно собрать и организовать силы, если маги уничтожат всех изнутри? Хаос, реки крови, стенания и вопли — вся эта жуткая картина представилась Гелате так ярко, что ей захотелось плакать. Неужели ничего нельзя изменить? Она, та, кто знает, в чём заключается опасность, должна что-то предпринять.

Крепко сжимая руку Делэль, Гелата преодолевала ступени. «Что, если я убью себя?» — на мгновение мысль, пронзившая сознание, показалась девушке правильной.

Если умрёт она, то, возможно, умрёт и Энэйн, или останется пленницей её тела. А если нет Энэйн, то и войне не быть. Но что, если это заблуждение? Если Энэйн всё-таки выживет? Тогда Гелата окажется вдвойне бесполезна… Никуда не годный план. Да и умирать Гелате не хотелось. В конце концов, почему она должна жертвовать собой ради возможного мира? Ради людей, которых даже не знает? Разве жизнь не была жестока к ней? Нет, девушка ни за что не сделает этого!

Пусть Энэйн переселится в новое тело, пусть захватит власть, пусть Ревердас сгорит в огне! Какая ей разница? Она никому ничего не должна.

Ей не о ком беспокоиться кроме себя. Если выживет, сможет служить магам, ведь Энэйн должна быть признательна, она не может её просто убить. А если не служить, то почему не сбежать на восток? В Эндагоне должно быть лучше. Гелата найдёт способ заполучить скрытые знания, а уж с ними будет несложно пристроиться.

Таким образом чувство страха сменилось возмущением, а затем смирением и даже спокойствием. Пока Гелата рядом с Этцелем, ей ничего не грозит.

А потом… потом она разберётся.

Частичное осознание того, что Джаваха был прав, пришло к Блэйру через три дня. Арравел сообщил ему о смерти сициланца, оправдав её внезапным ухудшением здоровья, и безрадостно сказал, что знает, кто стоит за избиением.

— Мой отец недоволен тем, что я неожиданно смог вырваться из-под его давящего сапога, считает, что препятствия покажут мне мою несостоятельность, но не переживай. Я сделаю всё возможное, чтобы в тюрьме тебе ничего не угрожало. Твой враг — мой враг. Вместе мы справимся.