Варя села на кровать, достала из сумочки мобильный телефон и отправила Глебу сообщение: «Я в номере, через час буду готова идти ужинать». Почти тотчас пришел ответ: «Через полчаса». Знак вопроса отсутствовал. Варя улыбнулась и открыла шкаф, чтобы посмотреть, что у нее имеется для романтического ужина. Может быть, зря она не послушала Тоню и не купила себе какой-нибудь новый наряд?

Впрочем, настроения наряжаться не было. Она приняла осознанное решение закрутить роман с Глебом и теперь чувствовала себя так, словно выполняла трудовые обязательства. Исходя из этих обязательств, следовало надеть что-нибудь красивое и подвести глаза.

Ровно через полчаса постучали в номер. Варя открыла и увидела Глеба с цветами в руках.

– Теперь не орхидеи, а маргаритки, – сказал он, вручая букет.

– Очень красивые…Спасибо!

Варя сунула нос в нежные головки. Завернутые в бумагу с сердечками, в разгар зимы маргаритки выглядели очень трогательно. Глеб был чисто выбрит. Запах его новой туалетной воды будоражил Варю.

– В общем-то, я готова, только поставлю в вазу цветы.

Когда они вышли в коридор, Глеб взял ее за руку, притянул к себе и быстро поцеловал в губы.

– Продолжим с того места, на котором остановились, – сказал он и повел Варю к лифту.

Портье сменился, за стойкой стояла миловидная девушка. Она доброжелательно кивнула, в ее улыбке не было никакого подвоха. Тем не менее Варя с опаской огляделась по сторонам. Ни Филиппа, ни охраны, ни знакомого папарацци не было видно. Вероятно, для того, чтобы жизнь все-таки не показалась ей медом, в дверях они наткнулись на Ружейникова. Тот был слегка навеселе, в распахнутой куртке, с серебристой каймой инея на усах и бороде.

Увидев Варю под руку с Глебом, он внезапно помрачнел и демонстративно отступил в сторону.

– Нагулялся? – весело спросил Глеб, не замечая его настроения.

Ружейников пробормотал в ответ нечто невразумительное и с каким-то страстным, почти животным неприятием посмотрел на Варю. От этого взгляда ей сделалось не по себе. Да и вообще… Ужасно обидно, когда тебя вот просто так, ни за что ненавидят! Уж чем она ему не угодила?!

– Ружейников в своем репертуаре, – пытаясь совладать с голосом, сказала она, как только они очутились на улице.

– Пробовал. Но так и не дознался. Он молчит, как партизан. И никто из сотрудников ничего не знает. Даже у Муси нет ни единого предположения.

– Ну, если даже у Муси… Тогда – гиблое дело, эта тайна умрет вместе с Ружейниковым.

– Пока вы с Тоней занимались таинственными женскими делами, я нашел великолепный ресторан, – сказал Глеб. – Не против еще раз пройтись по старому маршруту?

Варя была только «за».