Не помню, откуда он к нам переехал, но то, что он законченный разгильдяй и двоечник, мы поняли в первый же день, когда Ванька прямо на уроке стал громко разговаривать по телефону. Учительница сделала ему замечание и предупредила, что у нас на уроке нельзя пользоваться телефоном, на что тот ответил: «Это у вас. А у нас можно…» Классной и директору пришлось потратить несколько дней, чтобы убедить Ваньку и его родителей в том, что ученик не прав. И действительно, что это за урок будет, если мы все начнем по телефонам своим разговаривать. Прощайте, знания! Иными словами, Ванька наш, можно сказать, извините за слово, какой-то придурковатый.

Видимо, не сумев разминуться с бывшим учителем, Ванька вдруг заорал:

– Ну ты че, батяня, такой неповоротливый, шевелись, а то дам щас по бочине!

Петр Глебович остолбенел от такого «приветствия».

– Ты что, парень? – выдохнул он с трудом. – Ты здесь учишься?

– Нет, – наигранно расхохотался Ванька, – я здесь отдыхаю! Ты че, дедуль?

Тут мы не выдержали и, вскочив с дивана, направились к ним.

– Ваня, извинись, – потребовал Серега. – Это наш бывший учитель физики.

– Ха, – скривился Ванька, – а я тут при чем? Да хоть химии. Мне-то какая разница?

– Ребята, ребята, – поднял руки Петр Глебович, – не ссорьтесь, пожалуйста. – И, обращаясь к грубияну, сказал: – Иван, взрослым хамить – это самое последнее дело.

– Без вас разберусь, – процедил Иван. – Тоже мне, нравоучители нашлись…

Договорить он не успел. Серега со всего маху влепил ему в ухо. Влепил так, что тот упал на пол и заорал:

– А-а-а-а-а! Ты ответишь за это! А-а-а-а!

Петр Глебович подал Ваньке руку:

– Вставай, Ваня, вставай.

– Ты еще пожалеешь, – приподнявшись, пригрозил Ванька Сереге. – Вот увидишь, болван…

– Вали отсюда, пока еще не получил, – ответил Сергей и направился по коридору к выходу. Мы тоже, попрощавшись с Петром Глебовичем, все пошли во двор.

После репетиции наша «классная» отозвала меня в сторону и спросила:

– Миш, а что там сегодня случилось с Петром Глебовичем? Мне одна девочка сказала, что ты все видел. Ни у кого не могу добиться правды. Что случилось?

– Да ничего страшного, Татьяна Борисовна, все нормально. По-мужски побеседовали.

– По-мужски? – прищурилась учительница.

– Ну да, – кивнул я.

– А почему Петр Глебович в учительской вдруг расплакался?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Может, жалеет, что из школы уходит? – предположил я.

Во дворе громко звучал марш «Прощание славянки».

К нам подошла учительница биологии Тамара Иосифовна и сказала:

– Татьяна Борисовна, и что вы думаете? Почему Петр Глебович уволился? Только что позвонила моя знакомая, она в больнице работает. У него, оказывается, рак легких».

– Ну и как? – спросила Оксана.

– Честно сказать, трогает, – признался Максим.