Выводы, она на задании, цель защита моей тушки, интеерсно!

— Кто распорядился меня охранять? — для Ивлевой это первый вопрос после того, как она, проявив обо мне заботу, по факту попросила бросить ее, чтобы я не заработал штрафные баллы.

— Ты… ты… спятил, Соколов? — ее реакция лучше всяких признаний подтверждает мою гипотезу.

— Зачем хотела затащить меня к майору Самохину? — кую железо пока горячо.

— Да ты чертов параноик! — орет Катя, защищается, значит что-то тут не так. Близко попал, но надо выходить из петли.

— Сиськи покажешь? — делаю дебильное лицо и обозначаю попытку открыть форменную куртку.

— Что? Придурок, нет! — отвечает Ивлева.

— Твой куратор Самохин? — луплю на контрасте, сразу без перехода.

— Да! Нет! Ты меня неправильно понял, — Катя выдает себя с головой, видимо совсем неопытная шпионка.

Первым вопросом раскачал ее психику. Она испугалась, сосредоточилась на физической защите, запахнула куртку и это движение вкупе с шоком привело к секундному отключению мозга. Прием простой, но неизменно дает отличный результат. Все из этого диалога больше ничего не выжму, возвращаюсь к началу петли.

— У тебя трусики белого цвета? — ну хреново у меня с фантазией, тем более этот набор дежурных вопросов всегда безотказно действует на девушек, зачем изощряться, если работает?

— Нет! Ты дебил, Соколов? — удивляется Катерина.

— Вы с Самохиным из Имперской безопасности? — тут шансы невелики, можно наугад контор десять перечислять, а у меня столько циклов в петле пока нет.

— Д… Какого… черта? — хмм… многозначительная пауза, неужели СИБовцы, чего тогда им от меня нужно?

Так, у нее могут быть какие-то улики, артефакты? Вряд ли, все скинула, да и связь «Тайга» обрубает напрочь.

— Катя, давай трахнемся? — рука шаловливо ползет межу ног.

— А давай, — неожиданно озорно прищуривается девушка и тянет меня на себя.

— Ооо…, — мой черед удивляться, но через секунду меня ошеломляют еще больше, коротким, но мощным ударом в пах.

Вынужденно выхожу из петли, время как бы еще есть, но каюсь слаб, не хочу терпеть такие ощущения.

— Кать, а ведь я люблю тебя, — говорю задушевно, как могу романтично, сам неожиданно притискиваюсь и целую одноклассницу в щечку, стыдно, конечно, так разводить девчонку, но я не веселья для, исключительно ради дела.

— Окстись, Соколов! — инстинктивно отталкивает меня Ивлева, но смущена, щечки порозовели. Может это большая и чистая любовь?

— А за что меня убить-то хотят, — продолжаю выбранный задушевный тон, интонации те же, а вопрос другой!

— Да не знаю, из Москвы…, ой, — испуганно закрывает рот Ивлева.