На этот раз «особиста» в катере не было. Вылетать еще рано, до цели полтора часа полета, а до означенного рандеву – и вообще три часа.

Тихон осмотрел двигатель, приборы, видимую часть обшивки. Все было в порядке.

Вылетел он с небольшим пятнадцатиминутным запасом по времени. Хотя метеоролог и давал отличный прогноз погоды – штиль на море и отсутствие ветра и осадков, всякое могло случиться. Погода на Севере переменчивая, и если поднимется сильный встречный ветер, весь запас по времени исчезнет.

Однако ему повезло. Небо было звездным, море – спокойным.

Тихон облетел Рыбачий и повернул влево.

Внизу – корабль немецкий, в Киркенес идет.

Тихон начал снижение, мотор работал почти на холостых оборотах. Высота медленно падала. Вот уже двести метров, сто… Темной громадой вдали начал угадываться берег. Хоть и говорят, что ночью все кошки серы, а и темнота имеет свои оттенки.

Тихон приводнился. «Амбарчик» приводнялся лучше, устойчивее, чем взлетал. Вообще, самолет в управлении строгий был, зачастую уже при разбеге, а в дальнейшем и в полете его вправо тянуло. Не У-2, на котором управление можно было вообще бросить, он сам по прямой летел.

Через переборку Тихон выбрался в отсек носового стрелка. В кабине пилота стекла, наблюдать хуже, а вот на носу сподручнее.

Самолет побалтывало на одном месте мерной зыбью. Фарватер для прохода судов в стороне, и риск быть обнаруженным с корабля невелик, если только патрульный бронекатер случайно вдоль берега не пойдет.

Где условный сигнал? Нет его! Тихон посмотрел на часы – без пяти минут два часа ночи. Пора бы уже сигналу быть…

Вроде мелькнул огонек… Или показалось? В прошлый раз сигнал фонаря светил синим светом ровно, не моргая.

Вот еще вспышка, как будто спичку зажгли. Случайность? А может, фонарь вышел из строя? Скажем, лапочка при падении разбилась или батарея села?

Тихон колебался. Подплыть ближе? А если засада? Старший группы говорил – ждать пять минут и, если не будет сигнала, улетать. А с другой стороны – вдруг у группы что-то не по плану пошло и им сейчас надо покинуть чужую землю? Улетит он, спасая свою жизнь, и лишит парней последней надежды. Три или четыре жизни против его одной…

Раздумывал Тихон недолго.

Пусть сигнал не такой, но место это, его он запомнил – одна из скал у входа в шхеру как палец торчала.

Он вернулся в кабину и прибавил обороты мотору. Медленно подвел «амбарчик» к шхере. Включить бы посадочную фару и осмотреть берег, но, сделай он так, сразу себя демаскирует. У немцев, впрочем как и у наших, торпедные катера быстроходные, не успеешь самолет развернуть, как они тут будут.

Тихон действовал по пословице: «Взялся за гуж – не говори, что не дюж».

Впереди узкий, метров семьдесят, вход в шхеру.