Бомбежка сильная была, людей много погибло. Так ведь и эскадрилья перестала существовать, ждем приказа о расформировании. Ладно, попробую, что смогу.

Но оказалось, что лейтенант смог многое. Среди документов, которые он привез в вещмешке, были чистые бланки и печать. Лейтенант заполнил красноармейскую книжку, благо они без фото были, а также вещевой и продовольственный аттестаты.

– А денежный аттестат я не могу тебе выправить. Это прерогатива начфина, а он погиб. Мне и за это влететь может, да что уж теперь… эскадрильи нет, как нет и самолетов.

– И куда мне теперь? Самолет исправен, пилот перед вами… Бросить вверенную мне технику я не могу.

– Экий ты, братец, докучливый. Я сам здесь человек временный, на птичьих правах. Хорошо, идем к начальнику штаба, пусть подскажет, как быть.

Они прошли по коридору, лейтенант постучал в дверь и вошел в кабинет. Тихон остался за дверью. Буквально через несколько минут лейтенант отворил дверь:

Тихон шагнул через порог, вытянулся по стойке «смирно» и четко сказал:

Начальство любит, когда все по уставу.

За столом сидел обритый наголо, по моде тех лет, майор с голубыми петлицами на гимнастерке.

– На разбомбленном аэродроме остался.

– Значит, у нас в полку служить хочешь?

– Похвально! Нам самолет для связи нужен. Было в дивизии звено связных самолетов, да ни одного не осталось.

Майор позвонил по полевому телефону:

Лейтенант, видя, что дело уладилось, поднялся с табуретки:

В кабинет вошел воентехник.

– У нас пополнение, самолет У-2, представляю его пилота. Выделите стоянку, механика, ну – бензин, обслуга, само собой…

– И еще: место в казарме покажи, человек новый.

– В какую эскадрилью определить?

– Ни в какую. Мне и командиру полка подчиняться будет.

Сырцов провел его в казарму, показал койку:

– Твоя будет. Что еще надо?

– Шлем, краги, сапоги, личное оружие…

– А ты откуда прибыл, что ничего нет?

– Из-под бомбежки. Едва успел взлететь, в чем был. Нет теперь нашей эскадрильи, лейтенанта со знаменем вывез.

– Боевой товарищ, значит. Хорошо, идем покажу.

Через полчаса Тихон уже выглядел как заправский летчик. Сырцов и с механиком его познакомил.

– Потери в полку большие, половина самолетов и треть летчиков. Свободных механиков полно.

Механик крепко пожал Тихону руку:

– Тихон Федоров, – ответил на рукопожатие Тихон.

– Так это твоя «девятка» на дальней стоянке стоит? – спросил механик.

– Тогда пойду знакомиться… Сколько часов налета после техрегламента?

– Тридцать, – соврал Тихон – откуда ему было знать?

Он направился в казарму. Сегодня для него вылетов не будет, надо отоспаться под крышей. Похоже, жизнь в другом измерении начала налаживаться.

Только он уснул крепко, как в казарму гурьбой ввалились летчики, вернувшиеся с задания.