Он в курсе всех спецопераций, и если в случае плохой подготовки операция будет сорвана, с него первого спросят.

Разведчики перекидали тюки в самолет. Один из них, командир, занял место в носу самолета, там, где носовой стрелок обычно находится. Еще двое забрались в кабину хвостового стрелка.

«Особист» похлопал по фюзеляжу:

Посылать к черту было неписаной традицией.

Тихон не знал, как это было в разведке, но в авиации традиции свято чтили. Перед полетом не брились, не фотографировались, не говорили слово «последний», заменяя его на «крайний». А уж если перед боевым вылетом по пути к стоянке женщину встретил – быть несчастью.

Катер с «особистом» отплыл. Тихон запустил двигатель и несколько минут погонял его на разных оборотах. Ночные полеты в полку не были редкостью, скорее – правилом.

Тихон развернул самолет и начал разбег. Двигатель ревел на максимальных оборотах, волны били в днище – звуки, уже ставшие привычными. С набором скорости самолет встал на редан и пошел ровнее.

В какой-то момент шипение и плеск волн смолкли. Все, оторвались. Тихон потянул штурвал на себя и стал набирать высоту.

Внизу – полная темнота.

Он определился по компасу и звездам и положил самолет на курс, проложенный совместно со штурманом полка. Через четверть часа «амбарчик» уже шел над Баренцевым морем.

Полуостров Рыбачий обошли с севера – часть его была захвачена со стороны перешейка немцами еще в начале войны. Там действовала горно-стрелковая дивизия егерей «Эдельвейс». Все они были призваны из горных районов Австрии и Германии, имели хорошую подготовку и отличное снаряжение. Им противостояла наша морская пехота.

Немцам удалось продвинуться на восемь километров.

С потерями они смогли дойти до хребта Муста-Тунтури, где и просидели три с половиной года, пока их не погнали.

Внизу – полная темнота, ни огонька на берегах. На траверзе мыса Кекурского Тихон засек время и заложил левый крен. Теперь он шел курсом двести тридцать. Берег должен быть на удалении двадцать километров – Тихон вел самолет параллельно суше. Двигатель самолета можно услышать на удалении километра, поэтому он пока не опасался быть обнаруженным.

Через полчаса он сбавил обороты мотора и стал постепенно снижаться.

Наступал самый ответственный момент: высадить разведгруппу он должен в одной из шхер, которыми изрезан берег. До норвежского Киркенеса рукой подать. Стоит немного промахнуться, и он выйдет на наблюдательные посты и зенитные батареи, которые стояли вокруг города. Наши бомбардировщики уже не один раз совершали ночные налеты на город и порт, поэтому немцы были настороже. А нащупать прожекторами и сбить зенитками тихоходный «амбарчик» – плевое дело. И потому ошибка может стоить жизни Тихону и всей разведгруппе.