Что хочет от них пилот, почему вертится так настырно?

Тихон по СПУ – самолетному переговорному устройству – приказал переднему стрелку, Григорию:

– Я сейчас пойду курсом в направлении немецкой подлодки, а ты из пулемета дай очередь вперед. Только не вздумай делать это в сторону нашей лодки…

Тихон описал вираж, опустился низко, метров на пятнадцать-двадцать, и повел самолет немного левее лодки. Когда они почти поравнялись, показал рукой вперед. В это же время стрелок дал короткую очередь трассерами.

Тихон снова заложил вираж и увидел, что подводники поняли! В рубочном посту уже никого, дым от дизелей идти перестал.

Несколько минут – и лодка стала погружаться.

Однако Тихон выматерился. Командир лодки догадлив оказался, молодец. Но ведь может сложиться какая-то другая ситуация, а двусторонней связи нет – в отличие от немцев. А для координации действий связь очень много значит. Корабли между собой могут переговариваться – по рации, сигнальными прожекторами, флажками. Самолеты к середине войны выпускались радированными. А вот что касалось связи между самолетом и кораблем – никак! Упущение, чреватое трагедиями.

Больше происшествий во время патрулирования не было. Когда бензиномеры стали клонить стрелки влево, к нулю, Тихон направил самолет на базу. Сейчас самый опасный участок полета, поскольку близко берега Норвегии, где расположены вражеские аэродромы.

Он снизился до полусотни метров, и казалось – вода совсем рядом. На такой высоте немецким постам наблюдения тяжело обнаружить летящий самолет, он сливается своей окраской с водой.

Они благополучно приводнились на гидродроме в бухте Грязной, а когда выбрались на берег, напряжение отпустило.

Все-таки четыре часа вдали от земли, над холодной водой, без возможности связаться со своими – это тяжело морально. Тихона такие полеты утомляли, выматывали сильнее, чем когда он летал на истребителе. Воистину – все познается в сравнении. Нет на фронте легких военных специальностей, всем тяжело, все на пределе человеческих сил.

Зайдя в штаб, он написал рапорт – о своей лодке, о неопознанной, указал координаты.

Экипажи располагались на соседних койках. При ночных вылетах дежурному проще будить, коль возникнет такая необходимость.

Со своим экипажем Тихон сошелся сразу: у экипажа гидросамолета одна судьба на всех. И если собьют, либо всех спасут, либо все погибнут.

Два дня полетов не было, и они отоспались, отдохнули. Однако потом Тихона вызвал к себе «особист» – в каждом подразделении были представители военной контрразведки.

В их полку «особистом» был пожилой капитан. Плохого о нем в полку не говорили, но все равно старались обходить стороной, побаивались.

– Садись, младший сержант.

Тихон уселся на табурет, прибитый к полу.