Она почувствовала ужасное зловоние, исходившее из его рта, и хотела было достать носовой платок, но вспомнила, что платка у нее больше нет.

– Нам всем приходится переживать те или иные потери в жизни, – продолжал говорить доктор. – Некоторые из моих пациентов были угнетены смертью отца или матери, а другие рассматривали это как открывшиеся перед ними возможности.

– Возможности? – удивилась Уна.

– Да, как ни странно это звучит, некоторые люди словно расцветают после этого. Наверное, они не могли полностью раскрыться, пока их родители были живы, и ощущают себя после их смерти освободившимися.

– Действительно странно. Я не могу понять этого. Нет, я испытываю совсем другие чувства. Не знаю, как точно описать их, но у меня такое ощущение, словно я во власти неминуемого рока, а внутри меня образовалась черная пустота, и устранить ее невозможно. Вы не могли бы избавить меня от этого?

– Разумеется, я могу выписать вам и тонизирующие средства, и успокаивающие, которые приведут ваши нервы в порядок. Но сначала я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не против?

Кёрс пощупал запястье Уны.

– Пульс у вас чаще, чем я думал.

– Да. Разрешите спросить, в вашей жизни нет каких-либо других проблем, помимо угнетенности в связи с потерей отца?

– Нет, ничего такого. Вот одна моя подруга действительно переживает очень тяжелый момент, – может быть, ее беспокойство отчасти передалось и мне.

– Какие-то серьезные неприятности?

– Да, просто кошмар. Между прочим, это она рекомендовала мне вас, так что вы, возможно, немного знаете о них.

– Это мисс Нил, Нэнси Нил.

В темных глазах доктора Кёрса загорелся огонек.

– Она, возможно, делилась с вами своими трудностями, – продолжала Уна. – Я ей очень сочувствую. Наверняка она не предвидела ничего подобного, когда… завязала дружбу с полковником Кристи.

– Вы, конечно, понимаете, что все мои разговоры с пациентами абсолютно конфиденциальны. Я ничего не знаю об этом деле, кроме тех скудных сведений, которые были опубликованы в газетах. Все это по большей части сплетни, пустая болтовня.

– Значит, мисс Нил ничего вам не рассказывала?

Вместо ответа Кёрс вытащил из черной кожаной сумки стетоскоп, вставил в уши дужки и указал на грудь Уны. Девушку окутал ядовитый запах из его рта, и она сжала губы.

– Позвольте… – сказал он.

Уна стала расстегивать блузку; у нее перехватило дыхание, когда холодный металл коснулся кожи.

– Действительно, ваше сердце немножко спешит. Наверное, вам не мешает принять лекарство, чтобы успокоить нервы.

– Да. Простите, я на минуту.

Доктор вышел в приемную и заговорил о чем-то вполголоса с секретаршей. Уна услышала звон ключей, которые та, по-видимому, достала из ящика письменного стола.