– Вы не хотите узнать, чем кончилось дело? Это опять же совсем не в вашем духе. Я уверен, вы поймете меня, когда выслушаете историю до конца.

Я чувствовала себя слишком вымотанной и опустошенной, чтобы спорить. Кёрс дал волю своему красноречию, но я не вслушивалась в его болтовню с ее мерзкими подробностями и сохраняла бесстрастный вид, чтобы не доставлять Кёрсу садистского удовольствия.

– Вы закончили? – спросила я, посмотрев ему в глаза, когда он замолчал.

– А теперь возьмите конверт, будьте любезны, – сказал он.

Я не стала брать его.

– От всей души надеюсь, что вы не передумали. Не забывайте, что случилось с бедняжкой Элизой Рейд. А полиция, кстати, так и не нашла этого мужчину. Но если вам приходят в голову определенные подозрения, то вы ошибаетесь. Я не имею к смерти девочки никакого отношения, это не в моем духе. Однако я не удивился бы, если бы оказалось, что мой знакомый, о котором я вам говорил, знает кое-что об этом деле.

Тут мои ноги подкосились, и я повалилась на сырую землю. Кёрс протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я не приняла ее.

– Прошу прощения, я вдруг почувствовала слабость, – сказала я.

Не хотелось признаваться, что эта гнусная история так подействовала на меня. Не глядя на Кёрса, я взяла конверт.

– До свидания, миссис Кристи, – произнес негодяй и пошел прочь, но затем обернулся и прибавил: – Если хотите, можете записывать все, что с вами происходит. Я даже рекомендовал бы вам делать это. Как знать, может быть, потом вы будете меня благодарить. Не исключено, что это приключение вдохновит вас на создание самого удачного из ваших романов.

Когда я окончательно пришла в себя и подняла голову, Кёрса уже не было.

Уна стояла возле Стайлза и соображала, что бы такого предпринять. «Ужасный дом, – думала она, – кричащий и вульгарный. Не могу поверить, что миссис Кристи сама выбирала его. Наверное, это была идея ее мужа». Родители Уны были очень сдержанны во всем. Они принадлежали к кругу зажиточных людей, но это само собой разумелось и не означало, что надо пускать пыль в глаза, скупать шикарные особняки и автомобили. Об этом свидетельствовал и фамильный дом на Элм-Парк-роуд, набитый потертыми персидскими коврами, креслами с потрепанной кожаной обивкой, антикварными столами, на которых поколения предков оставили пятна и царапины.

Уна знала, что миссис Кристи принадлежит к среднему классу, и в ходе предварительного расследования выяснила, что у ее семьи имелись средства, но отец Агаты Фредерик Миллер быстро их растратил. Миллеры были вполне респектабельными людьми, однако не относились к художественным или интеллектуальным кругам, так что Агата отличалась довольно провинциальными вкусами – это, по мнению Уны, было видно и по ее книгам.