– Сегодня ко мне домой придет доктор Максвелл или кто-нибудь из похоронного бюро, но им никто не откроет дверь. Это вызовет у них подозрения, и они сообщат об этом полиции. Полицейские, несомненно, взломают дверь и обнаружат, что труп исчез. А вскоре и Патрик поймет, что все идет не по его плану.

– Не беспокойтесь об этом, – ответила я, стараясь не выдать собственную тревогу. – Вы выдержали тяжелое испытание, и волнения сейчас вам совсем ни к чему.

– Да, но что нам делать? Он же будет искать вас… нас обеих. Господи, я даже подумать об этом боюсь.

Я подошла к ней и потрогала ее руку. Кожа была теплее, чем накануне. Я знала, что буду делать, но не хотела говорить об этом Флоре.

– У меня есть план, – заверила я ее.

Однако Флора сразу догадалась, что я имею в виду. Она ничего не сказала, но беззаботность, с которой она встретила меня, испарилась. Бедная женщина проглотила комок в горле, потом схватила меня за руку и кивнула.

– Вы же понимаете, что не остается ничего другого, как… – сказала я. Заканчивать фразу не было необходимости.

– Да, понимаю, – прошептала она. – Боюсь, это единственный выход.

– Это противоречит всем моим принципам, всему, во что я верю. Я пыталась придумать что-нибудь другое, но не вижу, как иначе можно покончить с этим кошмаром. Я понимаю, что буду вечно страдать из-за своего решения, но если речь идет о том, чтобы спасти Розалинду, я готова пойти на все. – Слезы жгли мои глаза, как капли кислоты. – Простите меня, Флора, за то, что я втянула вас в эту игру. – Неожиданно на меня навалилась страшная усталость. – Иногда я жалею, что не покончила с собой сразу, как только Кёрс изложил мне свой план. Это все решило бы.

Но мысль о смерти вызвала у меня внутренний протест. Мое самоубийство не привело бы ни к чему хорошему. Флора осталась бы наедине с мстительным мужем и его угрозами; Розалинда потеряла бы мать, и над ней навечно нависла бы тень моего бесславного конца; моя сестра Мэдж чувствовала бы себя несчастной, а брат Монти, вероятно, окончательно съехал бы с катушек.

– Не говорите так, – сказала Флора, закрыв глаза.

Мы сидели некоторое время в молчании.

– Вы все еще чувствуете последствия приема яда? – спросила я.

– Да, немного. И мне вдруг страшно захотелось пить. Вы не дадите мне стакан воды?

– Ох, извините, – спохватилась я. – Флора, сможете ли вы когда-нибудь меня простить?

– Мне не за что прощать вас, – ответила она. – Разве только за вашу медлительность. Дайте же напиться!

– Да, и тут я провинилась, – сказала я, пытаясь изобразить улыбку. – А как насчет завтрака? Может быть, съедите тост?

– Нет, спасибо, пока не хочется. Но боюсь, из обоих кранов в углу номера идет только горячая вода. Не знаю, в чем дело. Какой-то непорядок с водопроводом.