– А как же ваша жена? Ведь…

– Полицейские говорят, что в данный момент нет необходимости в моем присутствии. Конечно, будут проводить аутопсию, но не раньше середины следующей недели.

– Не знаю… Я как-то не готова к этому.

– Если вы пока не уверены, что хотите подвергнуться испытанию, я вполне могу понять это. Вам ведь надо распутывать эту историю с исчезновением миссис Кристи. Я собирался рассказать вам то, что знаю об этом, по пути в Дорсет. Но если вы не хотите ехать, то…

– Впрочем, идея превосходная, – перебила Уна, хотя совсем не была в этом уверена. – Как раз то, что мне нужно. Я понимаю, что это будет очень полезно для меня.

– Отлично. Завтра утром у меня есть кое-какие дела, а после полудня я жду вас. Договорились?

– Спасибо, до свидания, – сказала я, закрывая дверь за последним полицейским.

Вот наказание! Я надеялась, что все-таки успею. Побежав на кухню, я схватила большую кастрюлю с несколькими пинтами остывшего соляного раствора и, стараясь не расплескать его, быстро поднялась по лестнице. Задыхаясь, я вбежала в спальню. Руки у меня тряслись. Если Флора и была еще жива, ей оставалось всего несколько минут. Кожа ее была белой и холодной, как мраморный могильный памятник.

Взяв сумку, я вытащила коричневую трубку, смазала ее конец большим количеством сливочного масла и, открыв рот Флоры, протолкнула трубку ей в горло. Я знала по опыту, что трубки в восемнадцать дюймов достаточно, чтобы добраться до желудка. Положив Флору ничком, головой на край кровати, я стала с помощью воронки заливать ей в желудок раствор. Закачав первую пинту, я опустила трубку в приготовленное ведро, и из нее полилась вода вместе с содержимым желудка. Я повторила эту процедуру несколько раз, пока жидкость не стала прозрачной.

– Ну же, Флора, оживайте, – нетерпеливо пробормотала я.

Сжав ее руку, я пыталась внушить ей волю к жизни. Но Флора не реагировала. Я прочитала молитву за нас обеих. Как ни трудно, почти невозможно, было признаться в этом самой себе, я совершила убийство. Я не могла до конца осознать всю тяжесть своего преступления. Какой я была глупой, думая, что описание убийства может быть развлечением! В некоторых своих сочинениях я относилась к убийству легкомысленно, но теперь я почувствовала его истинную природу и поняла, что оно может бросить тень на всю дальнейшую жизнь человека, отравить и разрушить ее. Мне казалось, что это я сама приняла яд; внутри меня образовалась темнота, которая грозила поглотить мою душу.

Если бы полицейские не отняли у меня столько времени! Они замучили меня самыми разными вопросами – о том, как мы подружились с Флорой, о ее болезни (в отношении которой мне пришлось сознаться в полной неосведомленности) и, разумеется, о лечащем враче Флоры. Последний вопрос вызвал у меня панику.