Я больше чем уверен, что парень добавил себе под нос «дура», но оскорблять боярышню, за которую только что вписался бить лица, было бы глупо.

— Мне нужно заселиться, — прервал я их милую перепалку.

Боярич кинул взгляд на наручные часы:

— Не успеешь, там сегодня с документами какая-то чехарда и жуткая очередь.

Я скривился: на очереди у меня была аллергия еще с перестройки, и тратить свою прекрасную юность на толчею снова у меня не было никакого желания. Видимо, скривился я весьма красноречиво, потому как Новиков с видом Архимеда щелкнул пальцами, только воскликнул не «Эврика!», а:

— Идея! Пойдем, кинешь вещи ко мне, я уже заселился. А потом договоримся с комендантом.

— Но ты же живешь в крыле для благородных, — округлила глаза Нарышкина и обратилась ко мне: — Не принимай на свой счет, но тебя там сожрут, если ты решишь задержаться. Таких напыщенных павлинов, как Максимус с его шайкой там на каждом этаже три штуки.

— Пф! — отмахнулся Новиков. — После сегодняшней дуэли к нам только на полусогнутых будут подходить.

Я чуть улыбнулся, подумав, что юные аристократы этого мира ничем не отличаются от детей топ-менеджеров моего бывшего. И те, и другие умеют пользоваться всеми вилками на свете, но в отсутствии старшего поколения ведут себя как обычные дети: курят, матерятся и лезут в драку. Новиков даже представился без отчества, что по местному высшему этикету непозволительная вольность, зато очень модно среди благородной молодежи.

— Хорошо, идем, — согласился я.

Не то чтобы мне хотелось жить среди мажориков, но сейчас точно стоило скинуть рюкзак. Являться с ним на местный полигон было бы неудобно.

— Наш человек! — одобрительно кивнул Иван и махнул следовать за ним.

Территория университета была ухоженная. Даже, я бы сказал, вылизанная. Мы шли по асфальтированной дороге, такой ровной, что от зависти потрескались бы немецкие автобаны моего прошлого мира. Вокруг зеленели идеально подстриженные газоны, подозрительно симметричные деревья и фигурно обрезанные кусты.

В моей памяти нескучный сад был чем-то средним между заброшенным садом и недоухоженным парком, так вот с этой территорией ничего общего у моих воспоминаний не было.

— Ты не из Москвы, — констатировал шедший рядом Иван.

— Это имеет значение? — лениво поинтересовался я, больше интересуясь пейзажем, чем вынужденным собеседником.

— Нет, просто ты так крутишь головой, словно впервые видишь магический ландшафт, — пожал плечами парень.

— Действительно впервые, — не стал отрицать очевидное я.

Но комментарий боярича Новикова оказался весьма полезен — я действительно не понял, что эта исключительная четкость линий рукотворна. Природа не терпит такой симметрии. Другое дело люди. Точнее, маги.