Он понимал, что не должен нарушать план, но в то же время, Асвальд хотел быть рядом с братом.

И мое тихое слезное «пожалуйста» разбило последние границы.

Но вот к площади мы не смогли попасть так быстро, как хотелось бы… Потому что Асвальд, поступив скорее как преступник, чем законник, выловил подвыпившего псевдо-колдуна и, оглушив его, затянул в темный переулок.

— Раздень его, — его тон был ледяным.

— Нам надо переодеться.

Возражать я не стала, потому как в тот момент была готова на все, лишь бы поскорее попасть на площадь. И когда через полминуты Асвальд затащил в переулок и бессознательное тело «ведьмы», я без лишних разговоров стянула с нее зеленое пышное платье и черный плащ, и принялась переодеваться прямо перед Асвальдом.

На миг он растерялся, а потом отвернулся, став ко мне спиной, и занялся тем же самым.

Через пять минут мы неслись к площади по вечерним улицам изо всех ног. И разъяренные крики толпы совсем не вселяли надежду. В маленьком кармане платья я крепко сжимала подаренный Таром пистолет, и в любой момент была готова привести его в действие.

Когда мы наконец добрались до погруженной в странную атмосферу площади, и аккуратно принялись пробираться к первым рядам зевак и самых буйных горожан, я поняла, что не хочу жить в этом городке. Я разочаровалась в жителях Алеана, которые с таким наслаждением упивались страданиями Оттара. Возможно не зря Трези выбрал именно этот городок?

Я постаралась сильнее натянуть на голову широкий капюшон, чтобы скрыть свое лицо и темные пряди волос, а Асвальд поправил свою широкополую шляпу.

— Не делай глупостей, — предупредил он. — Иначе Тар лично меня убьет.

Не рвануть к Оттару в момент, когда его лицо исказила гримаса боли, было сложно. Ещё труднее — тихо рыдать, глядя на то, как мой супруг стиснув зубы, разрывает свои запястья железными ржавыми оковами. И смотреть на бушующей огонь, который поглощал каждый магический символ на его груди.

Несколько раз Асвальд до нестерпимой боли сжимал мою руку, останавливая порывы броситься к Оттару.

— Пожалуйста, — тихо всхлипнула я.

В этот момент я всеми фибрами души возненавидела Асвальда, хотя и понимала, что ему тоже нелегко смотреть на страдания брата. Его глаза увлажнились и он периодически отворачивался, плотно стаскивая челюсти.

Я перевела умоляющий взгляд на свою точную копию, стоящую на сцене в окружении темных. И мне хотелось закричать.