Мои руки нырнули под атласную юбку и жадно сжали ту самую точку, которой я недавно грезил отполировать все поверхности на кухне. Стройные ножки крепко обвились вокруг меня и Ив прижалась к моей болезненно-напряженной извилине, вырывая из моей груди глухой стон.

Все к черту! И спасение мира, и всех магов, черных и светлых, и братца с его неудавшейся личной жизнью! Весь мой мир сейчас принадлежал Ивлин Мортис. И я тоже принадлежал ей.

Подчинялся ее губам, жадно отвечающим на мой поцелуй. Ее тонким пальцам утонувшим в моих влажных волосах. И ее бёдрам, к которым я сейчас питал особую любовь.

Я плохо помнил, как дошел со своей соблазнительной ношей до спальни, но по пути я отполировал спиной Ив все стены в доме, пока изучал руками желанные прелести под ее юбкой.

Совсем все. И она мне ни разу не возразила.

Женская блузка исчезла первой, и я приник к соблазнительной груди, которую недавно мог лицезреть только в вырезах платьев.

И забыл о своей установке, о которой Ив тут же поспешила напомнить.

— Тар… — на выдохе прошептала она.

— Не казни, Ив… Не надо, — пробормотал я, тут же возвращаясь к ее губам. — Я ведь действительно сдохну, если ты опять сделаешь это.

— Подожди, — ее ладошка уперлась в мою грудь, и она все же прервала поцелуй.

Ведьма! Проклятая маленькая ведьма!

— Завтра утром… — мои губы скользили по ее нежной шее. — Прямо утром пойдем к священнику.

Кто там говорил мне о собачьей преданности и верности? Так вот, сейчас я был готов на все, как верный пёс. Лишь бы не прогнала. Лишь бы пожалела и не дала моему сердцу остановиться.

Впервые в жизни свихнулся прикасаясь к женскому телу.

Впервые в жизни хотелось впитать в себя ее запах, чтобы постоянно ощущать его.

Я не просто влюбился в Ив. Я ей заболел.

Свихнулся на как девственница на учебных пособиях.

— Я хочу тебе сказать… — дыхание Ив сбивалось, а мои руки, вопреки запрету, уже стянули с нее юбку.

— Потом скажешь, милая… Всю жизнь говорить будешь. Обещаю, — моя последняя извилина окончательно ускакала вниз, оставляя мои мозги наслаждаться происходящим.

Лишь на секунду я заглянул в ее карие глаза, и увидел в них горячее желание.

И этот взгляд окончательно подчинил.

Ивлин Мортис была убийственно соблазнительна и женственна. Чувственна и нежна.

А когда женские ручки потянули за пояс моего халата и стянули его с плеч, я понял, что победил в этой неравной борьбе.

Мои губы были везде. Жадно исследовали каждый участок обнаженной кожи, заставляя ее стоны срываться на крики… Ни с одной женщиной я не испытывал подобного. Ни одну так не хотел как ее.

Вероятно я надышаться библиотечной пылью, потому что из моего рта вылетали какие-то слова о любви, о большой семье и огромном доме. Сам себя не узнавал. Словно язык мне и не принадлежал в этот момент.