— Все хорошо, спасибо, — отвечаю ей. — Как сама?

— Да тоже норм. Ой, как ты ушла, у нас тут такие перестановки пошли… ну ты в курсе. Шеф направо и налево всех разогнал, набрал кучу профессионалов. Из Америки кризис-менеджера привез, и маркетолога известного. Хочет встать на первую кнопку или стать лучшим каналом, получить большинство ТЭФИ, поэтому развивает вовсю.

Усмехаюсь его идее. Чтобы его канал вещал под первой кнопкой, надо такие горы свернуть, не думаю, что хоть у кого-то это получится.

Ну а ТЭФИ… тут уж ничего не могу сказать, еще нет опыта работы над такими серьезными проектами.

Уже у дверей она дотрагивается до моей руки и, оглядываясь, полушепотом произносит:

— Кстати, шеф потребовал видео с камер наблюдения в день, когда уволил тебя с должности ведущей новостей. И, представляешь, — вновь оглядывается, — вызвал каждого мужчину, который с тобой разговаривал, и заставил признаться, что он тебе говорил. Всех, кто в этот момент был рядом, заставил рассказать, как свидетелей, что те слышали. Потому что по камерам видно, как от каждого, с кем ты говорила — убегала. И он решил узнать причину такого твоего поведения.

Уж не знаю, удалось ли ему это, но все эти парни были уволены в тот же день.

— А еще он тогда на общем собрании сказал, что истинная причина твоего увольнения — твоя молодость, что осмысление событий приходит людям после тридцати лет, взгляд становится взрослым, а комментарии осознанными. И тогда те, кто вас слушает через свои экраны, вам верят, не придираясь к вашему возрасту и не оценивая вас. Вас слушают именно для того, чтобы поверить. И в головах у телезрителей не возникает мыслей о том, что у ведущей ещё молоко на губах не обсохло, что она ничего не понимает и не обладает достаточным опытом, чтобы нести подобную информацию в массы.

Рассказ коллеги заставил меня всю дорогу домой думать об Эрике. Возможно, он внутри не так уж плох. Откровенно говоря, мое сердце дрогнуло после таких его рассуждений. А с пошлыми предложениями ко мне никто больше не подкатывал: скорее всего, боялись увольнения. Потихоньку инцидент забывается, и сейчас, анализируя все, что происходило в течение месяца, я понимаю, что мужчины на канале на меня больше не смотрят как на цель, легкую добычу. Все относятся нормально, уважительно и без пошлых намёков. Интересно, почему он так поступил? Возможно, понял, что перегнул палку? Загруженная мыслями, я иду домой от остановки. На улице уже темно, но район хороший, двор тем более, поэтому даже не оглядываюсь. — Так, значит, ты устроилась на телеканал, а не пошла к своему докторишке в клинику? — долетает мне со спины. Резко оборачиваюсь и созерцаю стоящего у своей машины Эрика. Странно, звуков торможения и парковки я не слышала.