Немедленно, слышишь, немедленно звони в милицию! Нет, лучше я позвоню…

— Ты, племяшка, у меня вовсе дурочка, — загрустила тетка. — Не пойму только в кого.

— Ты что же, хочешь, чтобы этим подонкам их гнусная выходка с рук сошла?

— Брось. Витька — не самое плохое, что есть в подлунном мире. А по фейсу я схлопотала по твоей милости. Мужики при виде небесных черт впали в буйство. Надеялись, что ты на месте не усидишь и глупость сделаешь: звук какой издашь или того хуже, на выручку кинешься. Вот тут бы они потешились… Слава Богу, хватило ума сообразить, чего хочет от тебя твоя старая мудрая тетка.

— Ты хочешь сказать… — начала я.

— Я хочу сказать: с первым автобусом — домой. Италия отменяется, и здесь тебе не место.

— Господи, да что же это?

— Ты сейчас на курицу похожа, — с усмешкой заметила Серафима.

— Это чудовищно, — твердо сказала я. — Как в кино: Германия, тридцать девятый год, два эсэсовца на отдыхе, и я — несчастная еврейка.

Серафима хохотнула, ставя на плиту чайник:

— Конечно, не Германия, не СС, и ты не еврейка, а православная христианка беспримесно русская на обозримые поколения… Но суть ты ухватила.

— Я звоню в милицию. Тетка махнула рукой:

— От милиции много пользы?

— В моем случае — никакой, — очень серьезно сказала Серафима и даже вздохнула. Тут я испугалась по-настоящему.

— Серафима, ты должна немедленно уехать. Конечно, я не планировала до конца дней жить с тобой под одной крышей, но у меня вполне приличная квартира, и мы в ней как-нибудь разместимся. График работы у нас не совпадает, так что мы даже не сумеем как следует надоедать друг другу…

— Возможно, так оно и будет, — загрустила Серафима еще больше.

— А кто эти типы? — спросила я, разливая чай.

— Ничего себе, мелочь.

— Пугают. Что б я прочувствовала.

— А кто их послал? Директор в отпуске прохлаждается, так кому какое дело до пропавших денег?

— Юрке Каткову дело. Директор ведь так, для виду. Хозяин Каток, это его ребята были.

— Боже мой, куда ты изловчилась вляпаться? И на что тебе сдалось это казино? Шла бы в детский сад или вон в зоопарк.

— Так ведь денег хотелось. Люди гибнут за металл. Ты наверное, голодная, сейчас пельменей отварю…

— Какие пельмени? У меня кусок в горле застрянет.

— Очень ты у меня впечатлительная. Творческая натура, тонкая душа…

— Прекрати, ничего забавного я в этой ситуации не вижу.

— Я тоже, — охотно согласилась Серафима.

— Постой-ка, — всполошилась я. — У тебя же был знакомый, Володя, он как будто трудился в каком-то отделе… не помню, как правильно, но точно помню, что по борьбе с бандитизмом.

— Не был, а есть. Ну и что?

— Как что? Звони ему, он должен помочь.

— Чем, интересно? Денег в долг дать? Так у него их сроду не было. Он же юродивый, сиречь честный.