Конечно, я не берусь утверждать, что малахит настоящий, но по виду стоило это великолепие, как чистое золото.

Вернувшись из ванной, я застала всю компанию в кухне. Серафима пила чай, а мужчины кофе. Все выглядели удрученными, мне стало ясно, что настроение я им не улучшу. Что ж делать…

— Вам надо лечь пораньше, — сказала Серафима. — Чтобы выехать до жары. Завтра двадцать семь градусов обещали.

— Я никуда не поеду, — скромно сказала я, взяв из ее рук чашку с чаем.

— Что? — нахмурилась Серафима, а Владимир Петрович начал меняться в лице и гневаться.

— Что еще за глупости? — поинтересовался он.

— Почему глупости? — миролюбиво сказала я, желая избежать скандала. — Не вижу причины покидать город из-за типа, которого не научили в детстве прилично себя вести.

— Стоп, стоп, стоп, — постучал ладонью по столу Владимир Петрович. — Лика, ты не понимаешь… Совершенно не хочется говорить, что с тобой может произойти. По мне, так тебе и знать ни к чему, что такое на свете бывает.

— Давайте рассуждать спокойно, — ответила я. — Тетушка ударила младшего и Каткова бутылкой и, слава Богу, жива — здорова. Я думаю, вы слегка преувеличиваете опасность…

— Как же, — хмыкнул верный друг. — Серафима огрела Жорика в своем кабинете, как говорится, тет-а-тет, а ты, дорогая моя, на глазах у всего кабака, в его, можно сказать, родном доме. Ощущаешь разницу?

— Эта сволочь тебя с дерьмом смешает, — серьезно сказала тетушка.

— Но ведь не сегодня, — попробовала улыбнуться я. — В любом случае, не могу я уехать, когда Циркач оторвал свою задницу от стула на целых пятнадцать сантиметров.

— На четырнадцать с половиной, — поправила тетушка.

— Все равно, — сказала я с видом человека, разубеждать которого не имеет смысла.

Тетка посмотрела на меня внимательно, вздохнула и махнула рукой.

— Лика… — сурово начал Владимир Петрович, но Серафима его перебила:

— Бесполезно, друг мой Вовка. Уж коли вожжа под хвост попала, сам черт не остановит. Ослиное упрямство — основное достояние нашей семьи.

Тут подал голос Илья:

— Я ничего не понимаю: кто такой Циркач, при чем тут его задница и что за дурацкие сантиметры?

— Чего ж не понять? — вздохнул Владимир Петрович. — Вот эти леди задумали самолично разобраться с Катковым, для того им и Циркач понадобился, и твоя машина, кстати, тоже.

— Так это все из-за денег? — Илья по качал головой. — Конечно, уступать этой сволоте премерзко, но жизнью рисковать глупо, поэтому деньги лучше отдать. Сто миллионов не та сумма, из-за которой стоит лишаться головы. Я сам поговорю с этим Катковым и решу вопрос.

— Только сунься, — зло сказала Серафима, неожиданно переходя на “ты”. — Не помню, чтобы я тебя просила вмешиваться.

— Эй-эй, — перебил Владимир Петрович.