Около двенадцати мы расстались, но не с моими сомнениями, а с мужской половиной команды — Я продолжала терзаться. После обеда меня потянуло в Италию.

— Тетка Серафима, — сказала с легкой тоской. — А что с нашим отпуском?

— А чего с ним такого особенного? Отдыхаем.

— Временно накрылась. Но, если мы здесь быстренько разберемся, имеем шанс передохнуть в Венеции.

Такая наглость меня разозлила.

— Не представляю, как мы можем разобраться “быстренько”. Пока мы ни на шаг не продвинулись.

— Как это? — возмутилась тетушка. — Да у него глаза на лоб вылезли.

— Подумаешь, глаза… И вообще, по-моему, мы переборщили. Он простой парень, а мы со своим реквизитом его скорее всего напугали. Он не пойдет на контакт.

— Ты эту публику не знаешь, — усмехнулась Серафима. — Для них самое лучшее не достаточно хорошо, можешь мне поверить.

— Нет, — покачала я головой. — И потом, эта женщина… — Что за женщина? — насторожилась Серафима. — Его жена…

— Вот только этого не надо, — начала свирепеть тетушка. — Давай мыслить шире. Всю эту кашу заварили они, а не я.

— Не усматриваю логики. Циркач кашу не заваривал, а его жена тем более.

Бандит он или нет, а лезть в его жизнь порядочное свинство.

— Знаешь, что настоящее свинство? Волновать свою измученную тетку. Хочешь, чтобы я на старости лет без копейки осталась, по вокзалам мыкалась?! — Она вроде бы собралась реветь, я испугалась и стала мыслить шире.

— Я ведь не отказываюсь, хотя до старости тебе далеко, а о вокзалах и вовсе нет речи… Но сегодня мы пережали.

— Ты меня с ума сведешь, — всплеснула она руками. — И что теперь?

— Надо заземлять образ. Показаться еще раз.

— Опять в церкви? Так ведь целую неделю ждать. Не можем мы так бездарно тратить время, эдак и к Новому году с долгами не разделаешься.

Я решительно поднялась с дивана.

— Звони Володе, пусть приедет. Володя приехал, чем вызвал во мне смутные подозрения. Впечатление было такое, что ему совершенно нечем себя занять.

— Ну что опять? — спросил он с излишней суровостью.

— Образ будем заземлять, — пожала плечами Серафима. — Сара Бернар говорит, пережали.

— Слушайте, если уж я участвую в этом дурацком спектакле, то буду делать все, как считаю нужным, — пришлось повысить мне голос. — Где живет этот ваш Циркач?

— На Подбельского, двухкомнатная квартира в пятиэтажке.

— По соседству имеется какое-нибудь заведение, куда бы я могла направиться утром?

— Плавательный бассейн.

— Замечательно. Во сколько Циркач выходит из дома?

— Анжелика Станиславна, у него ведь рабочий день ненормированный, откуда ж мне знать?

— Что ж, придется его подкарауливать.

— А у меня в девять планерка. Так что Циркача подкарауливать я никак не могу.

— Обойдемся, — махнула рукой Серафима. — Много от тебя толку.