Мыло, Купон, Вист, Жмых и Квинт еще до Перми нашли вполне подходящие экземпляры. Теперь они при ксивах, а их двойники надежно упрятаны в земле. А искать их никто не кинется. Осталось найти паспортных доноров для Хомяка, Берта и самого Мирона.

Весь фокус будет состоять в том, что фотографии в ксивах останутся нетронутыми. Зато под ножом хирурга изменятся их собственные портреты. Под оригинал в паспорте их подгонят. И хрен кто когда дознается, кто они все есть на самом деле.

Сентябрь месяц, еще не холодно. Бомжи еще не прятались по подвалам, ночью спали под открытым небом в непроходимых закоулках города.

В одно такое местечко и свернул Мирон, сзади – Хомяк и Берт.

Возле костра на двух матрацах сидели четыре бомжа: старик с гнилыми ушами, два мужика с потухшими глазами и баба, на которую ни в жизнь не встанет ни при каком раскладе. Непрошеных гостей бомжи встретили настороженно.

– Чо, в натуре, зенки выкатила? – гаркнул на бабу Хомяк. – Бухло, мыша, выкатывай.

– Кто бы самой выкатил, – едва внятно пробурчала она.

– А ты чо, борзой, да? – Глаза одного бомжа налились кровью. – Да я в Афгане таких, как ты!..

Он медленно поднялся и, пьяно шатаясь, начал рвать на груди рубаху.

Смотрите, мол, какой я крутой.

– Да заткнись ты, герой сраный! – окатил его презрительным взглядом Берт.

Он вытащил из-за пазухи литровую бутылку водки, бросил ее на засаленную скатерку, где лежали мятые помидоры, огрызок огурца и арбузные корки. Ну и, конечно же, один стакан на всех.

– Боги явились! – вознес кверху руки старик.

– Забухаем, черти? – с ухмылкой спросил Хомяк, усаживаясь на грязный матрац.

Он уже присмотрел себе мужика, который за все это время не проронил ни слова.

Что-то у того с ним общее имеется. Осталось узнать, есть ли у него паспорт.

Первым выпил старик, вторым «герой Афгана», третьим кандидат в «двойники», ну и под конец баба. Из жадности они тяпнули по полному стакану. Второго раза ведь может и не быть.

Мирон также не прочь накатить на грудь. Но эту водку пить нельзя – с секретом она.

Первым отключился старик, за ним все остальные из бомжацкого квартета.

Хомяк мигом подсел к мужику, начал шарить по его карманам.

– Есть! – обрадовался он, доставая «серпастый, молоткастый».

Паспорт на удивление в приличном состоянии.

Бомж его в специальном пластмассовом пенале хранил.

– Дергаем, – сказал Мирон, поднимаясь.

Хомяк и Берт подхватили бомжа под руки, оторвали от земли.

– Что вы делаете? – послышался вдруг чей-то тонкий голос.

Мирон обернулся. Шагах в пяти от него стоял чувак в цивильном костюмчике с галстучком. Аккуратный, чистый, наглаженный, на бомжа и близко не тянет. Высокий, худощавый, черные волосы, одного с ним возраста. Какая удача! Мирон запросто может стать ему братом-близнецом.

Чувак был один.