— Мы далеко не всегда используем влечение. Поверь, девочка, далеко не всегда.

— Не всегда? — хмыкнула. — Но довольно часто, не так ли? Иначе зачем бы им соглашаться? Как можно идти в постель с ящеррами… с животными… с тобой добровольно?

Я чувствовала, что ступила на зыбкую почву. Хотелось поскорее завершить разговор и уйти, но приходилось доигрывать роль до конца.

— Ты удивишшшься, но таких много. Это для вас, повстанцев, нашшш мир столь ужасен. Для тех, кто принял закон, жить намного прошще. И женшшщины вашши ради выгоды почти на всё согласны. Они добровольно, в трезвом уме исполняют всё, что ни попроси, — он слегка подался вперёд. — А просил я о многом.

Он сделал вид, что задумался, но я знала — нужная фраза ждала своего часа.

— И ты тоже будешшшь делать всё, что я попрошшшу… в своё время…

— Жаль… Мне хотелось, чтобы в памяти ты остался эдаким… судьёй с чувством меры… А у тебя его нет. Как, впрочем, и у большинства мужчин.

— С чувством меры, это как? — спросил насмешливо. — Чтобы не сажал тебя на поводок, когда весь этот фарс закончится? Не запирал в тёмной комнате, где ты солнца годами не будешшь видеть… Венилакриме?

— Я и так не вижу солнца годами, ящерр. Я живу под землёй с шести лет.

А теперь убежать, чтобы он не заметил, как мне страшно.

Поставила кресло на прежнее место и направилась к выходу. Постучала во входную дверь — запустить охранников обратно.

Судья смотрел мне вслед. Я этого не видела — чувствовала.

— У тебя не будет выбора, кроме как смириться.

Он почти шептал. Говорил о том, чего я подсознательно так сильно боялась — мести ящерра. Ведь его же выпустят, он слишком ценен, чтобы быть убитым. И тогда он объявит на меня травлю. И меня сдадут рано или поздно.

Злость клубилась внутри. Злость помогла взять себя в руки и затолкать страх подальше.

— Захочешь поговорить по сути — сообщи. Но ради твоих банальных угроз я больше не явлюсь сюда. Даже если мне придётся ради этого покинуть станцию.

Закрылась круглая дверь-болт. Коридор отделил меня от запертого в клетке судьи.

Ящерры, почему вы такие… люди?

— Он отказывается есть, — с ходу сообщил Глава.

Впервые мы разговаривали не в его кабинете, а в рабочей лаборатории.

— Кто? — спросила, не отвлекаясь от происходящего за стеклом. Там как раз проводили эксперимент.

— Судья твой, — фыркнул Глава.

Я сняла защитные очки и встретилась с ним взглядом. Сморщилась на слове «твой».

— Чего вы от меня хотите?

Молчал. Чувствовал, что и эти слова мне не понравятся.

— Будешь приносить ему еду!

Я фыркнула. За стеклом молодой практикант возился с колбами.

— Вы меня, Глава, кажется, с кем-то путаете. Служанкой мне давно бывать не приходилось. Казалось, вы это тоже заметили.

Глава потёр переносицу.